Внутри, как и ожидалось, дежурный снова дремал, растекшись за столом. Рубашка вылезла выше пояса, форменный галстук набекрень, пуговица на пузе — готова была оторваться и ускакать. Погоны висели, как уставшие мухи.
— Рота, подъём! — гаркнул, входя в дежурную часть. — У нас убийство. Собирай оперативную группу, звони в прокуратуру, поднимай следователя.
Мужик вздрогнул, выпрямился, натянул форму на живот.
— Вот не было печали… — пробормотал он, сглотнув. — И в мою смену, как назло…
— А ты здесь для чего приставлен? Чтобы дремать, пока в районе людей режут?
— Как — режут?
— Прямо в сердце.
— Где труп-то? — хлопал он глазами.
Будто ожидал, что мы притащим тело прямо сюда
— В лесу. Я покажу дорогу. Ты собери народ, главное.
— Ну тут распоряжение Виктора Игнатьевича треба…
— С ним я разберусь, сам позвоню, а ты не сиди. Вперед и с песней!
Он поднялся, подволакивая затекшую ногу, и только тогда заметил Гришу, мнущегося за нашими спинами.
— Лазовский? — всплеснул он руками. — Опять ты? Ну ёшкин кот… Что тебе на месте-то не сидится, а?
— В камеру его пока.
И под охрану. Приказ ясен, лейтенант?
— Он что-то натворил? — нахмурился тот. — У нас же, вроде, таких не держат. Он же блаженный…. дурачок и побирушка местный.
— Не твоё дело. Выполняй.
— Есть, товарищ майор, — отозвался тот, уже подтягивая телефон к себе, чтобы собирать оперативную группу.
Гришу завели в КПЗ. Пока — без бумаг, водворили в отдельную камеру, пока не до формальностей. Главное — чтобы не сбежал куда-то в неизвестность, а там разберемся.
Вернувшись в кабинет, я подошёл к столу, снял трубку и набрал номер. После череды длинных гудков трубка наконец-то отозвалась сонным недовольным голосом:
— Алло.
— Виктор Игнатьевич?
— Кто это? Петров? — буркнул Бобырёв.
— Он самый. Поднимайся. ЧП у нас. Найден труп Мельникова в лесу, возле Чёрного озера, с признаками насильственной смерти.
— Да ты чего… Ты… Ты уверен?
— Давай, дуй в отдел, — я проигнорировал глупый вопрос. — Поднимай личный состав.
Оперов, участковых, следака — всех.
Бобырёв молча пыхтел в трубку. Слышно было, как шуршит одеяло.
— Ну ладно, — наконец, сказал он. — Понял. Через двадцать минут буду.
* * *Через час почти весь личный состав Нижнелесовского ГОВД был, как говорится, поднят в ружьё. Во внутреннем дворе отдела, под рассеянным светом старого фонаря, слушая разве что хруст гравия под сапогами, я коротко, по-деловому обрисовал ситуацию перед строем милиционеров.
