— Ошибочка вышла. Мы тут…
— Ничего, бывает. Благодарю за бдительность, лейтенант.
— Разрешите идти?
— Идите, — благосклонно кивнул я.
И, как вихрь, смылись за дверь.
Я повернулся к Эльвире Марковне. Та теперь стояла как вкопанная, с лицом, на котором отражались все стадии сначала побледнения, а потом покраснения.
— Эльвира Марковна, ну что же вы? С вами никаких дел нельзя иметь. Колготки — это было, так сказать, мое прикрытие. Я здесь по очень важному и секретному делу. Надеюсь, теперь вы будете держать язык за зубами.
Так вот, слушайте внимательно: никому, слышите, никому ни слова, кто я и что я. Дело государственной важности. Все ясно?
Она охнула, прикрыла рот рукой и зачастила:
— Да, да, да… что же вы сразу не сказали? Я… я…
— Если кто-то будет про меня спрашивать, немедленно меня известите.
— Да, конечно…
Я зашагал к своему номеру, слыша, как сопит на своем посту администратор.
* * *В номере я открыл шкаф, вытащил костюм понаряднее, аккуратно разложил его на кровати.
Гладкие зеленые брюки со стрелками, что порезаться можно, светлая рубашка с отутюженным воротом, галстук — всё как положено."
"Смахнул с лица остатки сна прохладной водицей в умывальнике. Бритва «Нева» (обошлось всего парой порезов), крем для бритья и ершистый помазок. Одеколон «Шипр» — капельку за уши, для настроения. Чёрный дипломат лёг в левую руку, правой я нащупал кобуру под пиджаком. Время работать.
* * *Здание ОВД Нижнелесовского горисполкома встретило меня кирпичными стенами и низким крыльцом, на котором скакали по теньку воробушки.
Распахнув дверь на пружине, я вошел внутрь. Помещение давно без ремонта, как, впрочем, и многие подобные учреждения в конце восьмидесятых. Пожелтевшие плакаты — «Береги государственное имущество», «Советский милиционер — опора закона!» — встречали посетителей с некоторой иронией в такой обстановке. В углу за стеклом дежурной части уткнулся в обыденную писанину сержант, при моём появлении он встрепенулся было, окинув изучающим взглядом, но, увидев удостоверение, козырнул: проходите.
Кабинет подполковника Бобырева располагался на втором этаже, за покрытой лаком дверью с табличкой «Начальник ОВД». Я постучал и вошел.
— О! Наш уважаемый Андрей Григорьевич! — радостно прогудел Виктор Игнатьевич, приподнимаясь из-за стола. Вид у него после вчерашнего был помятый, как у старой подушки, в которой слежался пух, но улыбка бодрая. — Как банька? Присаживайтесь.
