Я слышал, как его голос звенит в трубке — коротко, отрывисто: «Управление… Примите… КПЗ… Убийство сотрудника… Подтверждаю…»
Горохов только успел сделать спецоообщение в Москву, а Катков доложился в обком, когда в кабинет без стука ввалился взволнованный дежурный. Горохов скривился: вот сейчас совсем не до него.
Пока дежурный не проговорил:
— Из пожарной части позвонили, — сказал он. — Горит дом Лазовских.
Я замер, но только на секунду.
— Поехали, — скомандовал я и сам метнулся на выход.
Даже Никита Егорович подчинился и поспешил за мной.
* * *"
"Когда мы прибыли, дом уже полыхал. Постройка кирпичная, но изнутри вспыхнула как порох. Пламя хищно лизало стены и вырывалось из окон, оно гудело, как домна. Черный дым застилал округу — глаза слезились даже у нас, когда мы остановились в двух десятках метров.
Пожарные уже были на месте, суетились, растягивали рукава, перекрикиваясь сквозь гул огня. «ЗИЛ» плевался водой через лафетный ствол, но в этом пламени и дыму казалось — всё как мёртвому припарка. Огонь сжирал доски крыши, как саранча листву.
Сквозь грохот рушащихся балок я услышал, как кто-то из бойцов прокричал:
— Крыша пошла!
Гулко обвалились стропила, и в небо ударило пламя с синим языком — так горит краска и старая пропитка.
Мы стояли с Федей и Гороховым чуть в стороне, возле деревца, листву которого жар уже начал высушивать.
— Что думаете? — спросил он, тяжело дыша и вытирая лоб платком.
— А что тут думать. Игорь узнал, что отец его сдал, — сказал Федя. — Вернулся. Убил родителей.
Дом поджёг. Чтобы следов не осталось.
Я смотрел на огонь и не отвечал. Что-то в этом всём не вязалось. Слишком… подчёркнуто. Слишком «по схеме». Не такой простой этот городишко оказался. Не такая простая семейка Лазовских. И высшие чины города в чем-то замешаны — уверен, что это они подослали Беспалова меня убивать.
— Нужно разгрести завалы, когда потушим, — проговорил я. — Нужны бульдозеры. Если разобрать кирпич…
— Андрей Григорьевич, — проговорил Горохов. — А какой смысл? В таком пекле… если там и были тела… От них не останется ничего.
Ни зуба, ни косточки. Пыль да пепел.
Я медленно покачал головой, не отрывая взгляда от обугленного кирпичного остова, похожего на черный скелет гигантского монстра.
— Нет, Никита Егорович, — тихо сказал я. — Здесь что-то не так. Всё слишком гладко. Слишком… удобно. Мы будем разгребать завалы. Как только остынет кирпич — пригоним технику.
— Думаешь, есть что копать?
— Чувствую, — сказал я.
* * *Пожар постепенно затухал.
