За их плечами тяжело висели шланги, подающие воздух с насосной станции, и толстые кабели связи. Мы же стояли на берегу, напряжённо следя, как шлемы с номерными знаками медленно скрывались под мутной гладью. Нас было немного: я, Горохов, Борислав Гордеевич, Катков, Федя Погодин, несколько милиционеров в оцеплении. А ещё судмедэксперт, пузатый мужичок по фамилии Чекмарёв, в мятом халате и перчатках, с нескладной походкой и большим облупленным алюминиевым чемоданом с красным крестом на боку.
Минут через семь на воде появился рваный всплеск.
Потом — ещё. И вдруг один из водолазов вынырнул. Вода стекала с него, как с мешка. Он хватал воздух ртом, даже не снимая шлема. Двое береговых помощников, что прибыли с ним, бросились к коллеге и вытащили на берег.
Шлем с него сняли почти насильно. Лицо водолаза было бледным.
— Туда… туда я больше не полезу, — сипел он. — Там… мертвецы. Там их полно.
И тут его стошнило, прямо на траву.
Оставшиеся двое водолазов, несмотря на страшную находку, оказались крепкими ребятами и на попятную не пошли.
Один — капитан запаса ВМФ, бывший старший минёр тральщика Балтийского флота. Второй — бывший военнослужащий инженерных войск, с опытом подъёма затонувшей техники. Оба знали, что такое страх под водой, и оба умели с ним справляться, не ломая дыхания.
Не теряя времени, они стали работать. Минут через десять на поверхность начали вытаскивать первые тела. Картина оказалась тяжёлой даже для видавших виды.
Тела, извлечённые из воды, были в состоянии так называемой водной мацерации средней и тяжёлой степени.
На бумаге это звучит коротко и довольно ясно, а в жизни… В жизни лучше такого не видеть. Серая, посветлевшая кожа местами ослабла до состояния «мокрой бумаги». Волосы на голове частично отсутствовали — или сползали вместе с кожей при малейшем прикосновении. Конечности были деформированы за счёт разложения мягких тканей, пальцы — распухли, но сохранили общую форму.
Особенность этих тел заключалась в другом: отсутствие нормальных признаков гнилостного вздутия.
Всё объяснялось составом воды. Высокая концентрация иловых минералов, пониженное содержание кислорода и специфические химические процессы фактически законсервировали останки. Как в формалине.
Орлов стоял рядом, курил — и теперь хмыкнул, глядя на мёртвые, серые тела, едва одетые в остатки рваной одежды:
— Видишь, Андрей Григорьевич… Озеро не отпустило их. Сохранило как было.
