Когда вскрыли — лаборатория была пуста. ПС-63 исчез. Весь объём — двадцать два литра концентрата. По оперативным каналам отследили: ушло на юг. Сначала Узбекистан, потом Туркмения. Дальше — след через погрузки в Кушке. Несколько совпадений — на маршрутах снабжения времён операции «Каскад» в Афганистане.
Он снова замолчал. Я ждал, показывая — нет, Борислав Гордеевич, ещё не всё. Он говорил неохотно, будто уговаривал себя.
— Я здесь, чтобы понять, куда это в итоге попало. Официально я не занимаюсь этим расследованием, а прикреплен к вашей группе.
Якобы для оказания помощи в поиске пропавших людей.
— Ну ни хрена себе… — я почесал подбородок. — У нас тут, выходит, не Чёрное озеро, а филиал НИИ спецхимии?
Или лаборатория сбрендившего доктора Октавиуса — это, конечно, я не стал говорить вслух.
— По стране много разных подобных объектов. Сейчас перестройка, и они никому не нужны. Но отреагировать мы обязаны.
— Только объясни: почему именно здесь? Почему не Москва, не Урал? Почему это место?
Орлов вздохнул.
Снял очки, протер, долго не отвечал.
— Потому что оно идеально. Место тихое, будто от мира отрезанное. Лес, болота, старые штольни. А главное — сама вода.
Я нахмурился.
— А что с водой? Ну я видел, как она чернеет, но что с того?
Орлов слегка пожал плечами, будто удивился самому вопросу.
— Вода специфическая. Высокая минерализация, плотность выше нормы. По результатам проб — повышенное содержание железа, марганца, возможно, следовые концентрации других металлов. В придонной зоне — почти полный дефицит кислорода.
Это давно наши лаборатории знали, а официально озеро было не исследовано.
Конечно, мы вместе слушали записи Мельникова, но мне ещё не вполне было ясно, в чём тут суть для лаборатории суперлюдей. Орлов же сделал паузу.
— В таких условиях разложение почти не идёт. Нет микрофлоры, нет бактерий. Всё, что туда попадает, буквально замирает. Без газа, без запаха, без изменений. Анабиоз. Формалин — отдыхает.
— Удобно, — пробормотал я. — Если нужно что-то спрятать.
Я так понял, что некоторые последствия экспериментов требовали… тихой утилизации. Без бумаг, без следов. И озеро подходило идеально. Так?
Я смотрел прямо на Орлова, и он отвёл взгляд.
Потом проговорил:
— Григорич, сам понимаешь… Мне и то не всё известно. Многое по тем разработкам до сих пор под грифом. Но…
— Были жертвы?
Он кивнул.
— Да. Люди погибали.
— Кто? Подопытные?
— Заключённые. Осуждённые по особо тяжким статьям и приговоренные к смерти.
