Я поставил чемодан у кровати, закатал рукава и первым делом вымыл графин и стаканы. Вода из крана сперва шла ржавая, будто давно спала в трубах, но спустя несколько минут потекла чистая, ледяная. Наполнив графин, я поставил его на стол. Теперь можно и на выход.
Снова прошёл мимо стойки администратора."
"— Молодой человек, вы куда? — встрепенулась женщина, приподнявшись в кресле. — А ключ сдать?
— Так я один в номере, — возразил я. — Никого же подселять не будете.
— Сдайте ключ, не положено, — её голос из просто сухого стал строгим.
Я вернулся к стойке и тихо произнёс:
— Ключ я вам оставить не могу, у меня там в номере хранится… — я еще больше понизил голос и поманил женщину пальцем, сам чуть наклонился ближе.
Она недовольно сощурилась, но всё же подалась вперёд, насторожившись.
— Там у меня колготки… — я выдержал паузу. — Нельзя, чтобы кто-то видел.
— Какие колготки? — округлила глаза администраторша.
— Польские, — многозначительно произнёс я. — Много колготок… Вам, кстати, надо?
— Почём? — тут же переспросила она, и глаза у нее заблестели живым интересом.
Я нагнал ещё больше таинственности, подался вперёд и прошептал цену. Администраторша удовлетворённо кивнула и теперь уже сама перешла на шёпот:
— А можно мне две пары? Нет, лучше три… Ещё невестке надо, ага…
— Конечно, можно, только никому, тс-с… — я приложил палец к губам.
— Понимаю, понимаю, — закивала она, быстро поглядывая по сторонам. — Могила…
Я бросил взгляд на табличку за её спиной: «Дежурный администратор: Эльвира Марковна».
Подмигнул ей и направился к выходу, прикидывая, где теперь достать три пары капроновых колготок. Пусть даже не польских, а хотя бы белорусских, из Бреста.
Я вышел на улицу, спустился с крыльца и столкнулся с ней.
Старуха.
Худая, небольшого роста, в потёртой кофте и выцветшем платке, который когда-то был синим. Она еле ковыляла, опираясь на тонкую, гладкую палку и шепча что-то себе под нос — слова путались, но в них всё-таки угадывалась осмысленность, будто эта женщина разговаривала с кем-то, кого видела только она.
Я сделал шаг в сторону, инстинктивно пропуская её, но в этот момент она внезапно выронила какой-то свёрток. Кулёк, свернутый из мешковины или чего-то подобного.
Сверток шмякнулся о землю. Я нагнулся, поднял его и протянул ей. Она молча посмотрела на меня. Глаза необычные: не пустые, не мутные, как у стариков, потерявших счёт времени. Нет, эти глаза смотрели на меня пристально, изучающе. Как у человека, который понимает больше, чем должен.
