Но каждый из смотрящих должен прибыть ко мне по первому же зову! Если этого не случится, я буду вынужден расценивать его поступок как неповиновение и волен поступить с зарвавшимся и провинившимся, как того требуют наши традиции. Может, у кого-то из вас есть возражения? Прошу высказаться откровенно, чтобы потом не было недомолвок.
Трубач осмотрел зал, а потом, по праву председательствующего, заметил:
– Вижу, с тобой никто не собирается спорить, Варяг. Поступай так, как считаешь нужным.
– Люди, но это еще не все.
Я буду требовать от смотрящих большего процента отчисления от их доходов в пользу общака. Меня будет интересовать каждый рубль, я буду вникать во все мелочи, во все детали получения доходов.
– Варяг прав, – неожиданно поддержал его Дядя Вася. – Мы должны увеличить отчисления в общак. Не думаю, что с нашей стороны это большая жертва. Наоборот! Крепкий общак сделает нас еще сильнее. В этом случае мы сможем располагать куда большими средствами, а огромные деньги способны распахнуть даже самые неприступные двери.
Они дадут власть, которая опять приводит к капиталам, но к значительно большим!
– Я тоже поддерживаю Варяга, – громко произнес Ангел. – Хватит нам анархистов! Любое распоряжение выбранного нами смотрящего для всех остальных должно быть законом. На волю Варяга мы должны отдать и судьбу ослушавшегося, и он вправе поступить с тем так, как посчитает нужным.
– Годится, Варяг, мы готовы доверить тебе свою судьбу, – послышалось из зала. – Бог тебе в помощь.
Будь справедлив. Поддерживаем тебя."
"– Я думаю, люди, мы решили этот вопрос? – хриплый до невозможности голос Трубача вызвал улыбку у законных.
– Решили, решили, Трубач. Побереги свой голос, а то ведь еще тост сказать нужно! Верно, старик?
– Верно, ребята. Согласен с вами. Пора нам выпить за здоровье Варяга и за наше благо. И давайте поднажмем на угощение.
Законные, наполнив рюмки, поднялись и, приветствуя Варяга, выпили до дна.
– Чтобы пищеварение было отменным, для вас звучит музыка.
– Трубач, подобно признанному маэстро, величаво взмахнул рукой, и мгновенно зажегся свет, в лучах которого в зал вошла высокая молодая женщина в длинном искрящемся платье.
Глава 25
Перед законными стояла восходящая оперная звезда. Трубач потратил много времени, чтобы уговорить ее исполнить бессмертные арии Верди не в знаменитом оперном зале с великолепной акустикой, а в ресторане, для сотни русских мужиков. Она не устояла.
