Пока…
Савелий всё же медлил, при этом чувствовал, что каждый нерв, каждая клетка тела напряжена до предела. Что ещё немного и рванет, разнеся всё в лохмотья. Что не может напряжение расти, увеличиваться. Что рано или поздно наступает апогей.
Он достиг своего.
Риту он зажал прямо у дверного проема. Навис над ней, тяжело дыша. Губы женские так близко. И он помнил, насколько они сладкие. Мягкие. Вкусные. Дыхание, что рывками вырывалось из легких, обжигало грудь, сдавливало. Савелий держался из последних сил.
Приподняв голову, Рита смотрела на него широко открытыми глазами, на дне которых плескалось всё. Если бы Савелий видел, что она много пила за столом, сам бы развернул её и шмякнув по заднице, отправил спать. Заниматься сексом с пьяными девушками он не любил, потому что, несмотря на то, что грезил последние дни о беспамятном состоянии, не мог вспомнить, когда напивался в крайний раз.
Она оказалась зажатой между его рук. Он их расставил на равном расстоянии от темноволосой головы девушки.
Сам навис. И такой маленькой она ему показалась, беззащитной, что крышу сорвало окончательно.
Почему не отталкивает, дурочка? Почему не напомнит, что уже было? Не врежет по морде? Почему упорно молчит? И дышит так же через раз, как он.
Савелий склонился ещё ниже…
Куда уже…
Пульс шарашит, зашкаливает просто, бьет по вискам.
Пусть Статуэточка что-то скажет. Хоть что-то. Одно слово, любое. Он отреагирует, и безумие, что затягивает его, прекратится.
Ни черта.
Молчит.
И дышит.
На этом, пожалуй, всё.
Он дал ей возможность сбежать. Слинять. Уйти. Несколько раз.
Она не воспользовалась.
Савелий приглушенно выругался и поцеловал Риту. Давай, девочка, да оттолкни ты уже меня! Пошли нахер! Врежь! Сделай что-нибудь.
Она и сделала.
Приглушенно застонала и прильнула к нему. Плотно. Прижалась грудью к нему. И в завершении, чтобы окончательно его нокаутировать, обняла за шею. Пальчики тонкие, робкие.
Касаются его легко.
А ему как быть? Ладони реально чешутся, так хочется её сжать. Сильно. Вдавить в себя. Да и раздавить собой тоже.
Мартыненко оторвался от Риты только для того, чтобы подхватить девочку на руки. Никаких стен! Никаких коридоров! Мягкая кровать! Или диван! Что угодно… что её испугает, и она его оттолкнет.
Как с него не спало долбаное полотенце – вопрос. Савелий то и дело целовал Риту, не отпуская её губы, её шею.
