Он не хотел даже разговаривать с этой кокеткой в розовом платье, не говоря уж о том, чтобы брать ее с собой в дальнюю поездку.
— Могу я попросить вас купить мне несколько книг? — снова попросила Груша. — Вы окажете мне эту услугу?
Елагин хмуро оскалился и, смерив девушку холодным взглядом голубых глаз, грубо произнес:
— Я еду по делам. И у меня не будет времени шататься по книжным лавкам.
И, не дожидаясь ее ответа, молодой человек быстро зашагал дальше.
А Груша так и осталась стоять на дорожке и несчастным взором смотреть ему вслед.
Вздыхая, девушка напряженно размышляла, отчего Андрей повел себя так грубо с ней? Ведь все эти дни, с того самого момента у конюшен, когда княжна Урусова прервала их и велела ей идти в дом, Груша только и мечтала вновь увидеться и поговорить с ним наедине. И предлог поехать с ним в Калугу придумала специально для того, чтобы побыть рядом с ним хоть немного. Но Елагин, видимо, совершенно не жаждал общаться с нею. И после той последней встречи у конюшен как будто охладел и теперь не искал с ней встреч.
Глава II. Прогулка"
"Константин, шагая по дорожке, мрачно смотрел на свои начищенные до блеска сапоги и размышлял о человеке, который шел рядом с ним. Присутствие Сергея в имении начинало его напрягать. Урусов прекрасно видел, что в последние дни Пазухин только и искал повода сказать Груше нечто непристойное или словно нечаянно прикоснуться к ней. И Константин прекрасно понимал, чего добивается поручик. Все действия и поступки Пазухина по отношению к милой его сердцу прелестнице, которая была слишком невинна и чиста для похабных выходок Сергея, уже начали раздражать князя.
Теперь Урусов жалел, что пригласил Сергея Романовича погостить у них в усадьбе. А тот, не замечая, что Урусов рассержен, вдруг произнес:
— Все-таки прелестная милашка, — начал Сергей. — С удовольствием поцеловал бы ее в эти пухленькие губки.
— Я уже неоднократно просил тебя, Серж, чтобы ты прекратил неуважительно отзываться об Аграфене Сергеевне! — одернул его князь.
— Да, и что? Девка, она и есть девка.
Урусов остановился и, обернувшись к поручику, прищурился и холодно вымолвил:
— Этим мы всегда и отличались друг от друга, Сергей. Я красивыми женщинами восхищаюсь, а ты их призираешь. Тебе пора уже забыть Мари Долгорукую, которая отказала тебе. Не все красавицы холодны и жестоки.
Сергей Романович поджал губы и решил не развивать разговор, который вызвал в его душе давние ранящие воспоминания. Пазухин вновь зашагал по аллее, и Урусов пошел рядом.
