Не выдержав, Евгения подошла к Урусову и, соблазнительно улыбнувшись, кокетливо спросила:
— Дорогой князь, я бы очень хотела увидеть и ваш фант.
Женечка взволнованно посмотрела в серебристые дивной красоты и притягательности глаза князя, окаймленные черными густыми ресницами. Невозможно эффектный в своем красно-голубом гусарском мундире, Константин скорчил недовольную гримасу и перевел взгляд на Евгению.
— Но я не намеревался, — начал, растягивая слова, Урусов, совсем не горя желанием участвовать в этом смехотворном конкурсе.
— Исполните нам что-нибудь на гитаре, вы так дивно поете! — не унималась Женечка.
— Я не в голосе, — заметил он, уже колеблясь.
— Прошу вас, Константин Николаевич, ради меня, — настаивала девушка.
Урусов понял, что Жукова не оставит его в покое. Вдруг в его памяти всплыл романс, недавно им услышанный.
— Ну что ж, извольте, — безразлично вымолвил он.
Константину подали гитару, и он, выйдя на середину залы, сел на предложенный ему стул, чуть пододвинув его ближе к окнам.
С этого места ему было очень хорошо видно Грушу, которая стояла от него в пяти шагах. И Урусов отчетливо созерцал ее необычные чарующие глаза. Она безмолвно стояла у окна в своем милом светлого орехового оттенка платье и казалась ему невозможно прекрасной. Устремив на Грушеньку горящий взор, князь провел длинными пальцами по струнам, и запел мягким проникновенным баритоном:
Тебя встретил я, мою милую,И не надо мне воли прежних дней.Сердце ожило с новой силою,Для тебя оно бьётся вновь сильней.
Ты взгляни на меня,Ты порадуй меня,Моя милая!Забыл горе я — долю трудную,И прошла тоска, забыл всё с тобой.Снова кажется жизнь мне чудною,Сердцу весело — счастлив я душой.Улыбнись же ты мне,Рвется сердце к тебе,Ты — прелестная!Груша поразилась тому, какой у князя Урусова красивый сильный баритон. Его голос как будто обволакивал и завораживал. Девушка отчетливо видела, что его большие серые глаза устремлены на нее. Его взор — темный, горящий, алчный — проникал в самую глубину ее существа.
Он не спускал с нее взгляда, все сильнее и звучнее выводя голосом нужные ноты. Груша невольно задрожала, инстинктивно ощущая, что слова романса, который исполнял Константин, были обращены именно к ней. Смутившись, она опустила глаза в пол и спрятала руки за платьем.
Всё глядел бы я в очи синие,Сердцу много в них наслажденья есть,В них горит любовь непритворная,Непонятны им ни обман, ни лесть.
