Часы пробыли семь, и Груша поняла, что княжна наверняка уже сердится оттого, что она все еще не спустилась. Девушка мгновенно оправила оборки платья на высокой груди и устремилась прочь из спальни. Едва она вышла из комнаты, как невольно прищурилась от яркого света, который давали множество свечей в коридорах и на лестницах. Видимо, по приказу княжны дворовые зажгли все имеющиеся канделябры. Груша проворно устремилась к лестнице и увидела, что княжна уже стоит внизу, встречая первых гостей. Девушка приблизилась к Урусовой и извинилась.
Татьяна окинула ее оценивающим взглядом и холодно велела:
— Иди пока в залу. Ты понадобишься только через час.
Груша понятливо кивнула и направилась в золотую гостиную. Там она села на небольшое канапе и, вздохнув, принялась ждать. Лишь спустя час с небольшим, после обильного фуршета, что был накрыт в парадной столовой, княжна вместе с несколькими десятками гостей наконец появилась в огромной гостиной. Едва заметив входящую нарядно одетую помпезную публику, Груша проворно встала и окинула взглядом вошедших дворян.
Здесь были и знакомые ей люди, и незнакомые. Княжна начала весело щебетать, следя за тем, как рассаживаются гости на заранее приготовленные места: на диванчики, стулья и кресла. Груша отметила, что среди вошедших нет князя Урусова, которого она повстречала чуть ранее на дороге и подумала, что Урусов наверняка устал и потому решил не посещать званый вечер, устраиваемый сестрой.
В этом году весна наступила раньше положенных сроков, и уже с начала мая стояла невозможная жара.
В золотой зале было душно от множества приглашенного народа, и слуги настежь отрыли окна по правую сторону залы. Окна этой гостиной выходили прямо на обширный тенистый сад. Вечерние запахи едва распустившихся цветов яблонь наполнили легким приятным ароматом всю комнату.
Вечер открыла Татьяна, своим искусным исполнением на рояле одного из популярных произведений Штрауса «Вальса голубок». А затем продолжила аккомпанировать Груше, которая начала исполнять первые строки романса.
Хотя девушка могла играть сама, но княжна, не обладающая должным слухом и голосом, все же пыталась показать свое умение хотя бы в искусной игре на рояле. Оттого она велела Груше стоять и петь."
"Прошел примерно час от начала концерта, и княжна взяла первые аккорды седьмого романса. Груша стояла рядом с открытым окном, боком к нему, и весенняя прохлада освежала ее разгоряченное лицо. Она очень волновалась, так как все глаза изысканной публики были устремлены на нее.
