В тот момент Груша лежала в постели, и Елагин думал, что она спит, когда осторожно в темноте подошел к своей кровати и вдруг услышал:
— Андрей! — голос Груши прозвучал так ласково и звонко в тишине комнаты, что Андрей вздрогнул. Он быстро приблизился к кровати и наклонился над девушкой.
— Грушенька, ты звала меня?
— Где мы? — она внимательно смотрела на него, и Елагин впервые за десять дней увидел, что взгляд у нее вполне осознанный и нормальный.
— В гостинице, — ответил нежно Андрей и присел перед ней на корточки.
Груша чуть приподнялась на руках и начала затравленно озираться по сторонам.
— А князь?
— Его нет, не бойся. Я увез тебя. Мы за границей. Он не сможет найти нас.
Груша горько заплакала и кинулась на шею к Елагину. Он обхватил ее сильными руками и начал ласково гладить по распущенным волосам.
— Как я страдала без тебя, он… он… — она начала заикаться.
— Забудь о нем, он в прошлом.
— Не отдавай меня ему!
— Не отдам, девочка моя, успокойся, — он поднялся и, взяв Грушу на руки, посадил ее к себе на колени.
Она уткнулась влажным от слез лицом в его широкую шею и прошептала:
— Я люблю тебя.
Глава VI. Инталия
Санкт-Петербург, особняк Жуковых1864 год, июнь.Константин, чуть пошатываясь, вошел в темную, просторную спальню. На ходу, развязывая галстук, он тяжело рухнул на диван. Гитара под его бедром звонко пискнула, и князь, вытащив музыкальный инструмент из-под себя, отложил ее в сторону.
Выпитое вино, затуманив голову Урусова, снова вызвало в памяти образ девушки с волосами соломенного цвета.
Он не видел ее уже более пяти лет, но эти чудные аметистовые глаза преследовали его днем и ночью. Ни спиртное, ни бесконечные развлечения, ни женщины, ничто не могло стереть из памяти воспоминания о Груше. Порой он пьянствовал несколько дней, и в эти моменты ему казалось, что она рядом. Однако после запоев суровая реальность сводила его с ума, и он понимал, что ее нет.
Очень часто у него начинались приступы безумия: он начинал бить вдребезги мебель, царапал до крови руки и бился лбом о стену.
Приступы всегда заканчивались припадком. Он падал на пол, скорчившись в судорогах, зубы его судорожно сжимались, а изо рта выступала белая пена. Многие знатные дворяне предполагали, что князь давно уже не в себе и старались избегать его. Но Евгению Жукову это нисколько не отпугивало. Она знала, что некогда в жизни князя была какая-то любовная история, после которой он стал немного ненормальным.
