— Как вы тут живете? — спросила Татьяна, у подходящей к ней женщины, отметив, что няня Груши сильно постарела за последний месяц. Седые волосы почти полностью покрывали ее голову.
— Ох, Татьяна Николаевна, плохо! Уж и не знаю, чем мы так прогневили Создателя?! — страдальчески сказала Агафья, наклоняясь к княжне.
Дворовые девушки стали прислушиваться к разговору, и Агафья прикрикнула на них:
— Идите, работайте. Пойдемте в дом, Татьяна Николаевна, а то мороз-то лютый, замерзли, небось.
— Да, есть немного, — ответила княжна, входя в дом и отдавая вышитую шубку дворецкому.
— А Константин Николаевич? — обратилась она к Агафье, которая сняла платок.
— О нем-то я и хотела поговорить с вами, Татьяна Николаевна, — заметила тихо Агафья.
— Ну, хорошо, — согласилась княжна. — Вели чай подать в гостиную, — распорядилась Татьяна, обращаясь к дворецкому.
— Слушаюсь, — поклонился он.
Княжна важно проследовала в гостиную, а Агафья засеменила следом.
— Татьяна Николаевна, одна надежда на вас, — начала Агафья, едва закрыв дверь.
— Мне кажется, ваш братец не в себе.
— Отчего ты так решила? — спросила Татьяна и высокомерно посмотрела на Агафью.
— Так он совсем не выходит из своей комнаты. Делами не занимается. Только и заботы у него о Груше одной. То еду ей приносит, то сам купает, словно ребенка, то полночи ходит чай ей заваривает.
— Мой брат чай заваривает? — изумленно переспросила Татьяна.
— Да я и говорю, странный он стал.
— Груша больна, вот он и ухаживает за ней. Мне Андрей Прохорович все рассказал.
— Нет, — отрицательно замотала головой Агафья. — Она уже давно поправилась, на той неделе доктор был у нее. Так я тайком у него выведала, что раны уже зажили и она здорова. Князь-то никого не пускает к себе в спальни. Даже уборку у него раз в неделю делаем и то со скандалом. Я только мельком и вижу Грушу, когда он выводит ее в другую комнату. А еще от доктора узнала, что Константин Николаевич у него несколько флаконов с опием купил.
— Зачем это? — удивилась княжна.
— Так и я думала зачем, — продолжала тихо Агафья.
— А вчера князь на кухню зашел и говорит, чтобы кухарка щи сварила, дескать, Груша щей хочет. А ему и отвечаю, что она с детства щи не любит. А он мне ответил, что предложил ей щей, а она согласилась и что после болезни покладистая стала да покорная. И тут меня как осенило, что он наркотиком, настойкой опия ее опаивает. Вот она, одурманенная, и слушается его. Да еще добавил, что она скоро полюбит его, и они будут счастливы.
