В стойло вошел высокий широкоплечий молодой человек лет двадцати трех с плеткой в руке, одетый в темный сюртук приказчика, черные штаны и короткие сапоги. Взор молодого человека прошелся по мальчишкам и девочке, и он грозно приказал: — Немедля отпусти ее!
Егорка стремительно разжал руки, и Грушенька отскочила от парня на несколько шагов, с благодарностью глядя на молодого человека.
— Мы токмо играли, — попытался пролепетать Егорка.
— Вы это что удумали, паршивцы? — процедил тихо молодой человек, с угрозой глядя на обоих парней, которые сразу же под жестким потемневшим от негодования взором опустили глаза в пол.
— Совсем, что ли, стыд потеряли?
— Мы ничего такого не делали, Андрей Прохорович, — промямлил Тимошка, исподлобья глядя на молодого человека.
— Как же не делали! — возмутился Андрей. — Смотрите у меня! Еще раз увижу вас рядом с Грушей, розгами высеку, да так что месяц сесть не сможете! — добавил он грозно и уже холодно добавил: — Вам еще час назад было велено сено коням накидать, что, уже все сделано?
— Мы почти закончили, Андрей Прохорович, — начал оправдываться Егорка.
— Так, немедля все закончить! Я через четверть часа сам проверю. Пошли прочь! — приказал Андрей.
Парни выскочили из стойла, словно ужаленные. Молодой человек проводил их тяжелым взглядом и затем перевел взор на девочку, которая пристально смотрела на него.
— Благодарствую, Андрей Прохорович, — произнесла Грушенька и улыбнулась молодому человеку.
Андрей приблизился к девочке и невольно бросил взор на ее лоб, на котором отчетливо виднелось красное пятно от щелбана Егорки.
— Ты ударилась никак? — спросил он заботливо.
— Это Егорка мне щелбан поставил, — объяснила она.
Осторожно взяв девочку за подбородок сильными пальцами, Андрей приподнял ее тонкое нежное личико чуть выше, пытаясь разглядеть лоб. Груша же не отрывала от него своего яркого взора, в котором отражались тепло и благодарность. В этот миг молодой человек показался девочке таким сильным и мужественным, что она засмотрелась в его чистые голубые глаза.
Грушенька, которой уже исполнилось двенадцать лет, хотя и была рождена крепостной, но воспитывалась в барском доме и считалась наперсницей и компаньонкой маленькой княжны Татьяны Урусовой. Еще в младенчестве княгиня Мария Кирилловна взяла осиротевшую Грушу к себе в дом, и с тех пор девочка жила в семье князей, словно воспитанница.
