Мужики, подойдя ближе, осторожно проводили руками по лаковому черному корпусу открытого экипажа."
"— Неужто позолоченная? — удивленно сказал Прокоп, обернувшись к Ивану, и показал окантовку и ручки коляски, которые сверкали на солнце подобно маковкам церкви.
— Наверное, — согласился Иван.
Дуня и Проша стояли на крыльце и интересом следили за топтавшимися около коляски дворовыми.
— Да, наша Грунька-то из князя прямо веревки вьет! — заметила Дуня.
— А князь и рад стараться, — прошипела завистливо Проша. — И так уже наряды каждый день новые надевает да камнями обвешана, так ей еще коляску новую подавай!
— А князь ужо и не знает, как угодить ей еще, — вторила ей Дуня.
— И повезло же этой сиротке. Сначала княгиня покойная баловала да вырастила, будто вторую дочь, теперь и молодой князь не знает, как угодить.
— Опять завидуешь Проша, — усмехнулась Дуня. — Ты вроде тоже долей не обижена. Видела я, как ты вчера у мужского дома с Андреем Прохоровичем миловалась.
— Да уж! — нагло воскликнула Проша.
— Я его вчера так зацеловала, что он сказал даже, что нравлюсь я ему.
— Да врешь! Он же никогда ни на одну девку не смотрел!
— А на меня смотрит, — довольно вымолвила Проша. — Вот увидишь, к Медовому спасу обручусь я с Елагиным. Я ведь всегда говорила, что он мой будет!
— Ну, ты и напористая, — сказала Дуня завистливо. — Я вот так не могу. Почитай, половина дворовых девок по Андрею Прохоровичу сохнет, а он тебе достанется.
— Уж и не говори, Дуняша, — закивала Проша. — За Елагина я любой глаза выцарапаю.
— И уже тихо на ушко подруге добавила: — Он ведь по Груньке-заразе сох и все меня отваживал, а как князь приехал из-за границы, прямо все как по маслу пошло. Как барин-то наш Груньку себе в полюбовницы забрал, так Андрей и остыл к ней.
— Конечно, кому нужна пользованная девка?
В тот день Груша проснулась с ощущением небывалого спокойствия и предчувствия долгожданной свободы. Она открыла глаза и, повернувшись на бок, сладко потянулась. Утренние жаркие лучи ярко освещали спальню, и девушка, облегченно вздохнув, отметила, что сегодня девятое августа.
Сегодня истекал месячный срок ее обитания в спальне Урусова. Понимая, что ее пытка скоро будет закончена, Груша счастливо улыбнулась и перевернулась на спину.
Она была одна в спальне князя, ибо Урусов еще позавчера уехал по срочным делам в Петербург и обещал вернуться только завтра. Оттого у Груши сегодня и завтра были дни, чтобы побыть одной без неусыпного контроля князя.
