Ее невероятно детское и искреннее смущение вызвало у Константина умиление. Ее чудесные светло-медовые волосы, рассыпанные по плечам, напомнили ему ту первую встречу на дороге, когда девушка невольно очаровала его с первого же взгляда. Сейчас она испуганно и как-то удивленно смотрела на него своими невероятными, колдовскими фиалковыми глазами, чуть подрагивая темными пушистыми ресницами, и казалась Урусову прелестной, юной и соблазнительной. Он судорожно сглотнул комок в горле. Осторожно склонившись над Грушенькой, он прошептал ей на ухо:
— Я уже все видел.
И могу тебя уверить, что мне все понравилось, так что не стоит так пугаться.
Груша вздохнула и отпустила платье. Константин улыбнулся и взял из ее рук белоснежный наряд. Проворным движением накинув легкую материю на шею девушки и далее опустив на ее изящный стан, Урусов встал позади и начал умело зашнуровывать платье. Когда он закончил, то повернул Грушу к себе лицом, словно куклу, и снова улыбнулся. Она же вспомнила все, что происходило прошедшей ночью, и от стыда быстро опустила глаза.
Урусов неумолимо привлек ее к себе и, наклонив голову, начал нежно целовать ее шейку за ухом. Груша нервно задрожала.
— Не бойся, я на завтрак не ем хорошеньких барышень, — проворковал он нежно. И рука, зарывшись в ее распущенные волосы, начала очень ласково перебирать шелковистые пряди, а губы переместились на лицо, страстно прижавшись к губам девушки. Через минуту, чувствуя, что поцелуи князя стали более настойчивыми, Груша осторожно отвернула от него лицо и вымолвила:
— Я пойду…
Она попыталась высвободиться из его сильных объятий, и Константин, чуть отстранившись от девушки, удивленно и напряженно спросил:
— И куда ты собралась, позволь спросить?
Груша с недоумением посмотрела на него.
— В свою комнату переодеться, — ответила она просто. — Уже поздно, мне надо еще успеть тесто замесить.
— Про это забудь, — перебил ее Урусов. — Пойдем лучше завтракать. Я не знаю, что ты любишь, чай или кофе, поэтому принес и то и другое.
Удерживая властной рукой за талию, Константин увлек ее к столу и, усадив девушку на обитый бархатом стул, занял место напротив.
Князь начал наливать кипяток из маленького чайника в фарфоровую чашку. Груша, опешила, не понимая, зачем он решил кормить ее завтраком.
— Ты будешь жить у меня в комнатах, — вынес вердикт Урусов. — Я уже распорядился, чтобы твои вещи перенесли сюда.
Груша ахнула, поняв, что, наверное, уже весь дом болтает о том, что она провела ночь с князем.
