"
"— Пойди и налей мне чая, — надменно распорядился Константин.
Груша послушно встала и, приблизившись к столику, на котором стоял поднос, наполнила фарфоровую чашку и подала ее к Константину. Князь протянул руку, как будто намереваясь взять у нее блюдце, но в последний момент быстро отдернул ладонь. Груша, невольно выпустив чашку из рук, в ужасе охнула, увидев, как чашка полетела на пол и разбилась. Весь чай пролился на ее светлое платье, оставив на нем отвратительные коричневые следы.
— До чего ты неловкая! — воскликнул притворно огорченно Константин, довольный своей гадкой выходкой.
— Простите, — замялась Груша.
— Чего стоишь, убирай осколки! — прикрикнул на нее Константин.
Девушка мгновенно опустилась на корточки и принялась собирать куски фарфора. Урусов, устремив алчный взгляд на декольте девушки, дерзко разглядывал белые полушария грудей, которые стало видно очень хорошо, после того как она опустилась на пол. Он зло ухмыльнулся.
Когда Груша сложила осколки на поднос, он холодно приказал:
— Отнеси все на кухню, переоденься и подай новый чай.
Иди!
Когда Груша пришла на кухню с подносом, Агафья непонимающе уставилась на испачканное платье Груши и спросила:
— Что случилось?
— Ох, и не спрашивай, нянюшка. Я чай наливала и нечаянно разлила, — сказала озабоченно Груша. — Мне надо снова чай заварить.
— А тот что, испортился уже? — удивилась Агафья.
— Константин Николаевич приказал.
— Ха-ха вот картина-то! — ехидно сказала Проша, которая тоже была на кухне.
— Аграфена Сергеевна даже чай налить не умеет, вон аж все платье вымазала.
— Помолчи, — одернула ее Агафья.
— Все, — сказала Груша, снова ставя на поднос все необходимое. Взяла его и уже было направилась к двери, как вспомнила, что не переоделась.
Вновь вернувшись в гостиную уже в прелестном золотистом платье, она осторожно внесла поднос и поставила его на столик рядом с князем. Урусов курил сигару и как-то недобро поглядывал на нее. Груша снова налила чай и, удостоверившись, что князь взял чашку, отпустила руку.
— Возьми книжку, ту, что на средней полке в шкафу, в зеленом переплете, — велел он. — Сядь рядом и начинай читать от заложенного места…
Изящные пальчики Груши в который раз пробежались по клавишам рояля за этот невозможно долгий напряженный вечер. Уже было довольно поздно, часы недавно пробили десять, но Урусов никак не отпускал ее из гостиной, заставляя бесконечно играть на рояле и петь.
