Повизжать бы, да в горле встал какой-то ком, и наступило странное онемение. Одно дело смотреть рубище по телевизору, и совсем другое – когда перед тобой падает труп, и кровь из него хлещет настоящая. Она заливает мостовую и носки праздничных туфелек. Да, Камак с ними, с туфлями этими, честное слово! Просто до одури хочется выжить и не стать тем, кто упал.
Кайл отбивался о «плаща» умело владеющего странной шпагой. Он теснил шиена пока его напарник заходил сзади. А ко мне медленно направлялся главарь. Маска скрывала его лицо, но я была уверена – он улыбался.
И так страшно стало. Вдруг отчетливо поняла, что сама с ним ни за что не справлюсь, а Кайл не поможет, потому что его умело отвлекают.
Что же делать? Наверное, в самой отчаянной и, казалось бы, безвыходной ситуации, приходят самые спонтанные и неожиданные решения. Я осознала, что единственная возможность спастись – это быть рядом с дерущимся Кайлом. А еще лучше - помочь ему, потому что второй «плащ» подобрался слишком близко и фактически уже зашел со спины.
Ну, нет, дорогие граждане ашассы, у меня на этого конкретного рогатика личные планы, и пока они не рухнули, шиен Арборей мой! Отвага и решительность – залог успеха любой военной операции. И как-то даже подбирающийся ко мне главарь отошел на второй план.
Что же кричат в случаях, когда страшно, а атаковать надо? Ура? Не поймут. Пожар? Горим? А вдруг у ашассов, поголовно владеющих магией огня, так не принято. Ну, не «свободная касса» же в самом деле?
И тут Кайл заметил главаря.
Стремительно атаковав, он отбросил своего противника и ринулся к сиплому. Вот только еще больше открыл спину второму «плащу».
«Нина, Ниночка, хватит дрожать! Решайся! Наших бьют!» - шептала себе, пытаясь унять дрожь.
А дальше… Дальше кто-то заорал:
- Банза-а-а-а-ай!"
"И откуда они на Ашшуре про японских самураев знают? Но об этом я подумала уже тогда, когда сидела на спине второго «плаща», цепко обхватив его за шею одной рукой, потому что во второй у меня была весьма ценная торба.
Ею я и размахивала, пытаясь удержать равновесие. Второй нападающий гарцевал и приплясывал резвее дикого мустанга, поэтому удержаться на его хребте было тяжело.
Не знаю, что нам помогло: слаженность ли наших действий, или просто проведение вмешалось, но бешенные скачки моего ретивого жеребца спровоцировали хаотичную амплитуду движений весьма нелегкой торбы, которая по чистой случайности дважды опустилась на голову приходящего в себя первого «плаща».
