- Устала? – шепнул он, и бережно заправил за рог выбившийся локон.
Ответить я не успела. Не знаю, как это произошло, но я словно кожей почувствовала опасность. Вроде и не предвещало ее ничего, и тут вдруг раз, и магические щиты, делившие пространство на сектора исчезли.
Растерялись все, кто находился в этот момент в зале: и люди, и ашассы, и звери. Потом я увидела его, мунга. Страшного, разъяренного, с едва отросшей на морде и боках шерстью. Он ревел, хрипел и несся прямо на Улиту, которая, не в силах пошевелиться, вглядывалась в кровавые глаза своей смерти.
Улита… Нет! Ты предупреждала о мести меня, а отомстили первой тебе! Но как же я ошиблась. Огромная туша лишь отбросила ошалевшую от ужаса Марси с дороги, всего лишь мотнув рогатой головой. Девушка повалилась на пол ангара. Но бык даже не обратил на это внимания. Он смотрел… Он смотрел на меня!
Секунда, и между мной и мунгом не остается преград. Улита застонала. Не ее смерть перебирает шестью ногами – моя!
Глаза животного светлеют, спадает красная пелена, уступая небесно-голубому.
Но вот остановиться зверь уже не может, и пасть, наполненная острыми зубами, все ближе.
- Кайл… Кайл… - я хочу орать во все горло, звать на помощь, но почему-то шепчу.
- Ни-и-и-ин! – от мощного крика едва не лопаются перепонки, и широкая спина вдруг ограждает от всех бед.
Полыхает огонь, сметая все на своем пути. Сильный, ровный, а за ним… За ним глухой удар, словно что-то тяжелое и огромное со всего размаху впечаталось в стену.
Обиженный рев мунга, топот смотрителей, визг конкурсанток и руки, надежные, чуть шершавые руки, обнимающие меня крепко.
- Кайл…
- Испугалась? – шепчет он, прижимая меня к груди, словно любимую плюшевую игрушку.
Ох, не то слово. Совсем не то. На Земле я бы выразилась сильнее, крепче и образнее. Сердце еще скачет бешеной белкой в груди, но липкие черные щупальца ужаса отступают.
- Кайл…
- Я здесь, Нин. Здесь, рядом.
- Мунг… - хрипло выдохнула я.
- Жив, им сейчас занимаются смотрители.
- Хорошо.
- Лекарей сюда! Восстановить защиту! Чего встали? Бегом! Бегом! – мощный голос шиена Хассера перекрыл все звуки помещения.
А мне вдруг стало плохо. Совсем. Подкатила тошнота, в ушах зазвенело, и я согнулась пополам, оттолкнув Арборея. Как не вовремя! Как же не вовремя! Яркими вспышками в голове возникали неясные образы. Сначала неясные, но с каждым новым заходом они становились все отчетливее.
