- Ясно, - тяжко вздохнула я. – Завтра нужно обязательно кого-то выбрать.
- Верно. Времени у нас мало. Идем, нужно отдохнуть и поесть.
И мы направились к выходу. У Шезму тотем мунг, у Камака – виверна, но они давно вымерли, а у Ашшуры… У нее же кошка! Наверняка тоже магическая. Котов я любила с детства. Вот только как спросить об этом Кайла не выдав своего иномирного происхождения?
- А как называется тотемный зверь Ашшуры?
- Даже этого не помнишь? – снисходительно спросил Арборей, накидывая мне на плечи плащ.
За ворота выходили, держась за руки. Фонари освещали дорожку, отбрасывая тени.
- Не помню, - виновато улыбнулась я.
- Зверька называют басти, но сама богиня использовала странное слово, я читал об этом в летописях.
- Какое?
- Кыошка.
Стало смешно. Реально смешно, услышать из уст большого сильного и иномирного мужчины немного исковерканное, но вполне привычное родное слово.
- Кошка! – на автомате поправила я и хихикнула.
Вот только Кайл вмиг стал серьезным. Он развернул к себе и долго вглядывался в лицо.
В свете фонарей его глаза лихорадочно блестели.
- Кто же ты, Нин? – хрипло спросил он. Попалась? Имеет ли смысл, скрывать правду от того, кто в трудную минуту всегда рядом и готов защищать тебя, ценой собственной жизни? Неправильно это как-то.
- Нинэль Лигейрос не вариант? – с надеждой спросила я, но он лишь покачал головой.
- Я целовал Нинель тогда, в первый раз. И ничего особенного не испытал. Симпатичная мордашка, хрупкая девочка, защищать которую мой долг по родовому договору.
Не более. Но когда я вернулся, то нашел не Нинель, я нашел свою Нин. Женщину, которая изменила меня, пробудила, ради которой я живу, ради которой умру по первому ее слову! И я не хочу потерять тебя… Нет, не так. – Кайл вздохнул, словно набираясь сил. – Я до колик в животе боюсь потерять тебя, Нин! Боюсь однажды проснуться и на твоем месте увидеть прежнюю тихую Нинель. Не родную. Не мою.
И что мне прикажете с этим делать? Даже слезы выступили на глазах, не говоря уж о мурашках по всей коже.
Кайл… Мой шоколадный из всех шоколадных батончиков! Сердце пело! Признание любви на любом из языков важно для женщины, но на ашшурийском оно превращается в клятву.
Мой настоящий, самый замечательный мужчина! Врать тебе – это преступление. Не смогу. Не сумею, что бы ни говорили мне боги.
- Не потеряешь, - хрипло выдохнула я. – Нинэль Лигейрос умерла, упав с башни. А я умерла в другом мире. Точнее, здесь погибла душа Нинэль, а там тело Нины.
