Да продлятся дни твои на долгие лета, да не иссякнет с годами мудрость твоя…
Жрец продолжал, но я уже не вслушивалась в приветственную речь, а рассматривала правителя, которого сначала посчитала скучающим. А ведь нет, он не скучал, он старался прикрыть равнодушной маской неприязнь, которую испытывал к представителю местного духовенств. Было не ясно, направлена она на всех жрецов или на одного конкретного. Дышал Повелитель ашассов тяжело, крылья носа трепетали, а губы… Так не сжимают губы, когда человек расслаблен и доволен жизнью.
Жрец не затыкался, правитель терял терпение. И неизвестно, чем бы закончилось это странное противостояние, если бы объединенный духовный хор на крыльце не грянул песнь. Вряд ли это можно назвать песней в полном смысле этого слова, потому что лично я не понимала ничего, хотя могла вычленить отдельные фразы. Техника исполнения и голоса тоже оставляли желать лучшего. Да у нас в любой затрапезной церквушке прихожане в сотни раз душевнее поют. Главное, искреннее. Но в чужой монастырь со своим уставом не лезут – пришлось слушать весь этот ужас.
С середины произведения темп изменился, и жрецы завыли бодрее. А некоторые даже стали притопывать в такт. Народ тоже оживился, но продолжал отдавать дань традициям смиренно и с величайшим терпением.
Все испортил Повелитель:
- Довольно приветствий! – неожиданно для своей внешности пробасил он.
Жрецы заткнулись, народ осторожно, но с облегчением выдохнул. Правитель подошел к своему ездовому быку, успокаивающе похлопал по крутому боку и снял с него седельную сумку.
"
"- Почтим же Великого Шезму и возложим наши дары ему и всем богам Ашшура! – продолжил Повелитель.
Говорил он достаточно просто, располагающе, а уж его незатейливая ласка рогатого питомца и вовсе меня покорила. Пожалуй, и со снобизмом я ошиблась. Скорее, этому ашассу был свойственен здоровый цинизм и выработанный с годами пофигизм на то, что вызывало его раздражение или недовольство. А вот духовник в золотой тоге держать лицо не умел и сейчас просто кипел от бешенства.
Если бы злость могла преобразиться в жидкость, то в данный момент она бы стекала густыми потоками по всему телу жреца.
Повелитель в сопровождении магов и знати поднялся на широкое крыльцо, но служитель Шезму вместо того, чтобы посторониться и уступить дорогу, преградил путь правителю.
- Не достойно благородного ашасса вступать с оружием в дом божий! – взвизгнул он.
Эх, жалко под его странной шапкой рогов не рассмотреть.
