- Знаешь, Кайл… - медленно произнесла я. – Если богам важен внешний лоск, а не истинная красота души, то мир никогда не станет лучше, как бы ни хотели его изменить.
Он не спеша подошел ко мне, приподнял пальцами подбородок. Ну, хватит же на меня смотреть так! Я ведь не железная! Все бабы ревут. Исключений не бывает! А свою слабость сникерсу показывать не хотелось. В носу щипало, лицо Кайла размылось, потому что предательская влага все же набежала на глаза.
- Станет, - прошептал он.
- Что? – Наверняка снова надо мной издевается.
- Мир уже стал лучше, потому что в нем есть ты! – улыбнулся шиен. А я… Я вырвалась из его захвата и отошла на пару шагов, потому что слезинка уже скользнула из уголка глаза и скатилась на висок. И никто! Никто не должен был ее увидеть. Смахнуть влагу стало делом принципа!
- Иди сюда, горе мое отчаянное! Будем поправлять твое лаори. – Ашасс вздохнул, а я пошла, потому что слезы высохли, а до воспаленного сознания дошел смысл его лов. Для его мир лучше, если в нем есть я – Нинка Королева! А еще он сказал «мое», и сосем не обидно, что горе, тем более произнес шиен это беззлобно, даже ласково.
Кайл извлек из пояса странную штуковину, похожую на деревянный цилиндр с вырезанными на нем рунами, и провел им вдоль платья. Ткань на глазах расправлялась, а грязные и жирные пятна исчезали. Вот это да! И я такую штуку хочу!
Пальцы ашасса потянулись к моей голове, а потом длинные пряди свободно упали на плечи.
- Так лучше... – хрипло выдохнул. Волнуется.
Меня, признаться, тоже потряхивало.
Даже с первым мужем ничего подобного не случалось. Нужно было срочно уходить от щекотливой темы.
- Спасибо, - поблагодарила я. Кайл отошел первым, спрятал цилиндр, поднял торбу и как-то виновато улыбнулся.
- Пообедать уже не успеем, в храм пора. Жаль! Церемония длинная, а есть хочется."
"Теперь рассмеялась я. Он таким несчастным выглядел, таким голодным и милым, что губы разъезжались сами собой.
- Плебейскую еду будешь? – подмигнула я.
Оу, зеленые глаза округлились, а потом ехидненько так блеснули.
- Буду! – выпалил он. При этом выглядел так гордо, словно я ему не хлеб предлагала, а омаров в шампанском. Правда, под моим взглядом смутился.
- То-то же! – Голод – не тетка!
Хлеб доставала, назидательно поглядывая на сникера. Ашасс делал вид, что не при делах, но протянутую половинку сграбастал. А когда впился в ломоть зубами, чуть не замычал от удовольствия. Ладно, прощен. Можешь даже не говорить, что изменил мнение о плебейской еде.
