Прямо перед входом небольшой фонтан с множеством мелких струй и начертанием по краю округлой чаши. Иду по кругу, чтобы прочесть всю надпись: «Омой лицо и душу, всяк входящий!» — что-то в этом роде. Я и сама рада умыться, уже припекает как следует, запарилась. Тут ещё пронизывает мысль, что я шибко загулялась, и Костик меня потерял! Но не возвращаться же, когда в двух шагах от цели?
Умываюсь, насчёт лица точно выполнила, а вот с душой… там посмотрим.
Исполненная благоговения и трепета, поднимаюсь по ступеням.
Попав под крышу каменного здания, ощущаю прохладу и не сразу после яркого солнца ориентируюсь внутри. Нескольких шагов, и натыкаюсь на преграду! Снова широкая мужская грудь в зелёном камзоле хочет меня развернуть на выход! Это что же получается? Такую даль тащилась, нашла, доплелась и снова облом? И образ Наивеличайшей Дадиан не увижу, с которой меня все путают? А тут ему на подмогу ещё трое молодцев подоспело, все как на подбор зелёненькие!"
"Обида вспыхивает в душе злой искрой, сейчас высказать бы этим упёртым мужланам, всё что думаю! Уже воздуха в рот набрала, да вдруг, платье самым порнографическим образом начинает обнажать плечо, платок съезжает на пол, и это я в Храме такая расхристанная перед охранниками красуюсь! Скорее подбираю платок, собираю в пригоршню ворот, а они родимые, отаращив глаза, валятся вокруг меня на колени!
— Величайшая Дадиан, пощади! Сразу не признали! — я хочу бежать, но на их вопль слышу быстрый топот множества шагов, отдающихся гулким эхом в пустом пространстве.
Боже мой! Да тут оказывается была закрытая служба, наверное, все в курсе, а я одна припёрлась и нарушила уединённую молитву какой-то высокопоставленной особы, да ещё и зелье подвело! Теперь не сбежать!
— Наидобрейшая! Смилостивилась, Наисправедливейшая! Пришла на мои мольбы! Благодарю тебя! — о, Боже! Мало ли что охранники напугали, а теперь не менее десятка богато разодетых дам, подтирая коленками полы, расползаются, чтобы уступить место самой нарядной! Наверное, она у них за главную.
И эта уважаемая матрона тоже ползком на четырёх опорах, не обращая ни малейшего внимания на подчинённых и мужчин-охранников, пробирается напрямую к моим пыльным ботинкам!
— Ай! — хотела отскочить, не успеваю, она, о ужас, припадает губами к ботам, а ноги обхватила за щиколотки, и не вырвешься! Надо что-то делать.
