Но, как только шаги стихают, ведьма тянется в шкафчик под потолком и достаёт замызганный полотняный мешочек, в котором что брякает,
— Сейчас раскину на самое главное и только один раз, поняла? — киваю, страшно становится от этих слов: «самое главное». Жюстин развязывает узел и предлагает пошевелить в мешке, выполняю, там что-то гладкое и твёрдое на ощупь. После встряски она вываливает горсть мелких суставов. Да именно суставов, хорошо промытых высушенных и выбеленных временем, скорее всего, принадлежавших какому-то некрупному животному.
Они гулко ударяются о стол и рассыпавшись хаотично, образуют некую композицию, понятную только ведьме.
Она внимательно рассматривает, что-то бормочет одними губами, а я наблюдаю исключительно за ней. Жюстин обходит стол со всех сторон, рассматривает картину довольно долго, и наконец изрекает,
— Выбор!
— Чего? — никакой конкретики. А она поясняет,
— Тебе придётся сделать выбор! Не знаю между чем или кем, поступиться принципами или пожертвовать любовью, отказаться от одного человека ради другого, деньги или слава, мудрость или красота, да мало ли вопросов ставит перед нами судьба.
Но выбор — это самое трудное.
— Почему?"
"— Всегда есть опасность совершить непоправимую ошибку. Особенно тому, кто управляет судьбами других!
— Так это не про меня! — чего-то ведьма напутала, — я и собственной-то не очень управляю. Но она гнёт своё,
— Как знать, как знать…
Вот и погадали…
Глава 15
— Берти, что нас ждёт завтра? — мы наконец-то пересеклись в единственном скрытом от посторонних глаз месте — постели.
Спальню хозяйка нам выделила особенную. С большой кроватью и толстым ковром на полу. Всё бы ничего, но так необычно лежать на матрасе, который набит сеном, а под головой подушка из душистых трав. Да и ковёр — не ковёр, а высохшие и умело сплетённые пышные пряди длинных шелковистых растений. Ступив на него босыми ногами, сразу чувствуешь, как уходит напряжение, а тело наполняется лёгкостью.
Зато постель — ловушка усталого путника, как упал, вставать не хочется.
Подушка точно с сонными травами, поэтому Костик едва её коснулся, еле шевеля языком, ответил,
— Всё завтра, любимая, всё завтра узнаешь… — и вырубился, а я за ним следом… Всё завтра…
* * *— Та-ань, вставай, пора… — просыпаться не хочется. Боязно. Не знаю, что готовит нам новый день, волнение просыпается вместе с организмом, а душу неприятно холодит неизвестность. Отсиживаться в окопах Костик не собирается, а я сама напросилась с ним.
