В курсе ли Костик о такой фишке, что скрещённые за спиной пальцы позволяют нарушить обещание, не знаю, но главное, это известно мне, и даёт поле для любого манёвра. Потому что ситуацию, при которой я его брошу в беде и сбегу, даже не хочу представлять!..
* * *— Танюшка, не пори горячку! — Ирина Геннадьевна с недоумением перечитывает моё заявление об уходе, — я, очень рада, что твой горемычный Костя оказался достойным и состоятельным человеком, но знаешь, сколько таких случаев заканчивается фиаско?! Наивная девочка отправляется замуж за границу, а потом еле уносит оттуда ноги!
— Я пока не замуж, так в разведку, знакомиться еду, — докладывать, что ухожу в мир иной, тьфу-тьфу, конечно, звучит зловеще, не решаюсь, но в принципе всё так и есть, — Костя обещал, что понравится.
— В, общем, дорогая моя, отправляйся-ка в отдел кадров, попроси, чтобы подняли там все твои остатки отпусков, которые не догуляла, дополнительные тоже, и приходи ко мне с этой математикой. Всё приплюсуем к очередному, если покажется мало, напишешь заявление на административный плюсом к тому что выйдет, а эту твою дурь подписывать я не буду, — и рвёт заявление прямо у меня глазах.
А я, честно говоря, рада этому, когда писала, сердце аж кололо, десятый год уже в родном коллективе, и никуда бы не ушла, не встреться мне здесь в образе бомжа герцог Оберонский.
— Спасибо! Спасибо Вам, Ирина Геннадьевна! Вы так обо мне волнуетесь! Разве Вам не всё равно, кто будет раз в четыре дня глаза мозолить?
— Глупенькая девочка, — улыбается по-матерински, — а кто ж ещё побеспокоится, кто подскажет? Я, да Никитична! Мы тут тебе и коллектив, и семья одновременно.
Если обретёшь семью с Костей и будешь счастлива, мы знаешь, как рады будем?
— Как? — туплю, но это от избытка чувств, от комка в горле, больше ничего не могу высказать.
— Как за дочь родную, вот как! — вижу, что и у начальницы моей глаза подозрительно блестят. Чтобы не длить неловкий момент, сбегаю,
— Ну, так я в кадры!.
.
* * *К вечеру меня рубит прямо на ходу. Я же не спавши вторые сутки! Эмоции держали на плаву, сколько можно, но организм сказал,
— Баста! И кофе свой термоядерный больше в меня можешь не лить! Не поможет!
— Иди вон в мою кандейку, прикорни на кушетке, покараулю, — спасает санитарка, — если что, позову.
— Спасибо Вам, Анна Никитична, — целую мягкую щёку и ползу в её хоромы.
Последняя моя смена в приёмнике, да и вообще в больнице.
