— Может, мы не будем искать портал? Берти, останься! Ты уже привык, ещё немного, и станешь совсем здешним! — как его уговорить? Как остановить?
— Что-то про меня прикошмарилось? — вот! Уже словечки начал придумывать! Адаптировался совсем! Пугать сном не хочу, но надо предупредить,
— Про тебя!
— Не бойся! Я ж под твоим покровом! Никто не сможет причинить вреда! — когда же закончится эта святая наивность?
— Ладно, — вздыхаю, — попробуем спать дальше, — что ещё остаётся, — утро вечера мудренее…
— Это ты у меня всех мудренее, богинюшка! — ничего не буду даже говорить!
Костик сгребает меня, как котёнка себе подмышку, сверху накрывает одеялом, а для верности ещё и рукой.
Я, как мышь в норе. В безопасной уютной норе под тёплым боком лежу и молюсь,
— Дадиан! Если ты только существуешь?! Наисветлейшая, спаси и сохрани моего Костю от всех бед! Отведи от него несчастья! Оставь его мне и не надо никакого герцогства, и никакого трона! — нос шмыгнул сам на автомате. Но любимый услышал, раскопал меня в тряпках и затащил себе на грудь,
— Так дело не пойдёт, Тань! Говори! Всё, что покоя не даёт, рассказывай!
Он горячий, кожа бархат.
Великан, а она мягкая и нежная, и такая податливая, и снова перед глазами встаёт изрезанная спина,
— Не хочу отпускать тебя туда, Берти! Там плохо, там ужасно и страшно!
— Любимая трусиха, — целует в лоб, как маленькую, — а ещё богиня. Там сейчас тепло, всё в цвету. Там всегда тепло и красиво, сама же знаешь!
— Откуда? — по его логике, я всё знать обязана, и рассказывать о своём мире не считает нужным, эка невидаль для Всезнающей Дадиан!
— Ты и это позабыла? Ну, не страшно, вот увидишь и сразу вспомнишь, как прекрасен Абекур! — ага… Что с ним разговаривать? Словно слепой с глухим общаемся!
А Костик видимо считает, что инцидент исчерпан, и принимается меня целовать.
Как не ответить? Организм без меня знает, что делать, когда любимый мужчина зацеловывает его с таким усердием, когда гладит спинку так ласково, когда вжимает в себя объятиями так жарко!
Отвечать, конечно: поцелуями, взаимными касаниями, всей поверхностью тела и загорающимся внутренним огнём, что я согласна и готова принять его и приму всегда, потому что мы двое из разных миров — единое целое, как две потерявшиеся половинки, вдруг волею случая повстречавшиеся вопреки нерушимой границе между мирами!
Забываюсь, отвлекаюсь, сползаю чуть ниже, так что под покровом одеяла меня не видно, ощупью нахожу его чувствительные точки, начинаю ласкать их и дразнить.
