Болван! Не представляет, с кем хочет связаться! У меня даже зла на него нет, только смех. Еле отвязалась…
Оказывается, и фельдшеру Михе я тоже не безразлична! И я его люблю, конечно. Чисто по-человечески, по-сестрински, но не более. Поэтому мы с ним друзья. Наивная Наиниль права, никто не нужен, кроме единственного…
А сейчас я на смене. Уже вечер, стало быть, начинается горячая пора. Ну, точно,
— Танюшка! — кричит Никитична, — там опять по твоей части! Встречай бомжика! — мои коллеги теперь смеются надо мной, и как только на нашем горизонте появляется какой-нибудь бродяга, обязательно зовут меня.
Я не обижаюсь, делаю вид, что не понимаю,
— А, чего сразу Танюшка? — отбрыкиваюсь беззлобно.
— Так кто у нас главный эксперт по отличию потерявшихся иностранцев от бомжей?
— Иду, иду, — ворчу, но поднимаюсь с места и топаю в коридор.
А там!..
— Берти! — стою и глазам не верю, и слова все до единого куда-то потерялись! Зато сердце скачет радостным зайцем, расталкивая грудную клетку, того и гляди выскочит прямо любимому в руки! А он такой красивый, модный, современный, только причёска прежняя, улыбается, сияет своими лучезарными глазами и уточняет,
— А, может, Костя? — откуда он знает? Я же поменяла прошлое!
— Ты не можешь помнить, — всё стёрто!
— Прекрасно помню! — смеётся, — как провалился в портал в разрушенном гроте и угодил в этот жуткий мир, скитания и больницу эту, и твой дом, и тебя, единственная моя! — он не может больше просто стоять и отчитываться, два шага и на слове «моя», я уже утопаю в его руках! Вот моё сердце и попало к своему хозяину, замерло, пропустив удар, и снова заколотилось, забилось, затрепыхалось от счастья! Но мне надо знать, какую злую силу я опять проворонила, и почему любимый снова повторил прежний путь,
— Зачем ты полез в грот?
— Давно хотел осмотреть его изнутри.
Я же хозяин Оберона, всё должен знать в своих владениях, — вот и вся загадка.
— Ты женился? Последняя картина о Берти, которую я видела, заканчивалась на том, что Ригондо собирался взять это дело под личный контроль.
— Неа, — заявляет легко, — и даже не сосватан!
— Почему? Тебе уже тридцать, не порядок для будущего короля Абекура.
