Зяма счел ее за очередную гиперболу, его мать частенько говорила:
– Отвинтить бы тебе башку, дурь вытряхнуть, ум вложить и на место вернуть!
Но это ведь не значит, что ему и впрямь череп от шеи отделят.
Зяма скривился и заорал:
– Хочу к маме!
– Дурак, – беззлобно сказал Груздев. – Ладно, на первый раз прощается! Посидишь в синей комнате, одумаешься. Ну, а если и по выходе продолжишь ерепениться, то поедешь хлопок собирать. Эй, сюда!"
"Зяма не успел опомниться, как в каморку вошла темная фигура и достала из кармана шприц.
Дальше – провал. Сколько Зяма провел времени без света, еды? Может, день, два, вероятно, неделю, год. И воды он не получал. Глаза ничего не видели, уши не улавливали звуков. Единственное, что мальчик смог, это ощупать руками стены. Натолкнулся на кольца, из которых свисали цепи, и перепугался до беспамятства. Оказывается, его могли приковать. Правда, тут еще имелась лестница, упиравшаяся в потолок, и это внушало надежду: может, есть шанс выйти? В качестве туалета подросток использовал один угол помещения и скоро начал задыхаться от вони.
Когда несчастный стал думать, что его судьба умереть в заточении, и почти смирился с этой перспективой, над головой загрохотало, появился квадрат света и лицо в нем, раздался голос:
– Ну ты там как?
– Дяденька, спасите, – заплакал Зяма.
– Будешь себя хорошо вести? – спросил хозяин.
– Да, да, да, – истово затвердил школьник.
– Поди, пить и жрать охота? – заботливо осведомился дядя Миша.
– Очень! – признался Зяма.
– Вылезай, – велел хозяин.
Когда мальчик вскарабкался по ступенькам, Михаил ему вручил ведро, веник, тряпку и велел:
– Убирай синюю комнату, она еще другим пригодится.
Зяма отдраил помещение, он так и не понял, почему его называют синим, был впущен в душ, где из лейки текла холодная вода, получил два куска черного хлеба и кружку простой воды. Еще недавно Зяма бы даже не прикоснулся к этим «деликатесам», но сейчас он проглотил клеклые ломти без остатка и облизнулся.
– Ай, молодца, – похвалил его дядя Миша, – теперь слушай.
Есть у меня жизненный принцип: надо людям говорить правду. И тебе лгать не хочу. Объясню, как ты ко мне попал. Муж твоей матери условие поставил: или я, или Зиновий. Пасынок отчима хулиганством достал. Мать твоя подумала и решила: какой с мальца толк? Воспитывай его, поднимай на ноги, благодарности не дождешься. Ну и продала тебя.
– Кому? – остолбенел Зяма.
– Мне, – спокойно ответил дядя Миша, – заплатила хорошо, чтоб я тебя подальше спрятал.
