Антон, озабоченный получением денег, узнал о вашей любви к винтажным нарядам и предложил продать кое-что из сундуков. Отрицать это глупо, зять Михаила Матвеевича мне все рассказал. Вы, Тамара, слазили на чердак и увидели одежду. Синее платье забраковали, но потом неожиданно велели Антону добыть его. Почему? Думаю, Оля тоже видела наряд, полагаю, вы вместе, уже без Антона забрались под крышу и там пошуровали. Оля пришла в восторг от синего платья, вы нет, но молодость победила зрелость. Вы решили пойти на поводу у Олечки, которой захотелось покрасоваться в финале именно в данном наряде.
Для профессионального стилиста перешить платье – как мне банан почистить.
– Тетенька, она чего, нас подслушивала? – захлопала нереально длинными ресницами Оля. – Мы же тихохонько туда пролезли, словно мышки!
Тамара закрыла лицо руками, а я усмехнулась.
– На каждую жирную мышку найдется проворная кошка. Как вы заманили на чердак Лену?
Оля вытянула вперед розовые ладошки.
– Дело в колдунье! Это никому не навредило! Ну вялые они стали, танцевали невпопад и…
Тамара шлепнула племянницу по затылку.
– Заткнись. Сама расскажу! Больше ни мур-мур, иначе в рот полотенце засуну!
Олечка отползла в дальний угол кровати, сжалась в комок и затряслась. Тамара выпрямилась и начала каяться.
Личная жизнь Федоркиной одна сплошная неудача. Замуж ей выйти не удалось, да еще старшая сестра рано скончалась и оставила Тамаре на попечение пятилетнюю дочь. С двадцати лет Тамара тащит на плечах племянницу, из-за нее не смотрит на мужчин и все заработанные средства вкладывает в Олечку.
Вот на работе у Федоркиной все хорошо, она востребованный специалист, участвовала во многих проектах, имеет в фэшн-бизнесе безупречную репутацию. Олечка тоже радует тетю, делается с каждым годом все краше и краше. Когда девочке исполнилось пятнадцать, Тамара поняла: умом Господь племянницу не наградил, зато дал ей рост больше метра восьмидесяти, нежную кожу, роскошные волосы и завидную способность поглощать пирожные с конфетами, оставаясь в весе сорока семи килограммов.
Ни к какой профессии Оля не пристроилась, у нее обе руки левые, пришиты сикось-накось. Ни стилиста, ни модельера, ни путевой закройщицы из нее не получится. Слово «корова» она пишет через два «а», искренне считает, что Мексика находится около Японии, складывая шесть и восемь, всегда получает разный результат. Об институте в Олечкином случае даже думать нечего. Остается одно: используя внешние данные девушки, пристроить ее в модели.
