В сумме получилось больше, чем в предыдущий раз, но в пересчете на одно судно выгоднее было захватывать флейты. Кладовая шхуны была теперь до отказа забита мешками с золотыми и серебряными монетами и слитками. Так много монет в этой части ханства прежде, наверное, не оказывалось. И казаков или молодых мужчин не нашлось в достаточном количестве, чтобы выменять пленных турок. Взяли за них молодых женщин, которых я расположил в трюме, приказав им без разрешения не появляться на главной палубе. Приказ этот соблюдался, пока я не уходил в каюту.
Что я делал как можно чаще, потому что на всех наших судах людей теперь было слишком много.
— Еще придете? — поинтересовался на прощанье Егия Навапян.
— Конечно, — заверил я. — Или у тебя денег больше нет?
— Деньги найдем. Не будет хватать, займем в Бахчисарае, Мангупе, Каффе, — ответил купец. — Только придется быстро продавать и терять часть прибыли.
— С такой прибыли можно и потерять немного, — сказал я.
— Вот потому ты и не купец, что так рассуждаешь! — укоризненно, родительским тоном произнес Егия Навапян.
Можно подумать, что купец — это предел мечтаний каждого человека и моих в том числе. Есть такое у хороших профессионалов — считать свое дело самым лучшим. Я вот тоже уверен, что умный человек может быть только капитаном, а дурак — кем угодно, даже купцом или султаном.
Направление следующего похода определил ветер, задувший с запад. Идти к Констанце или Варне пришлось бы против ветра, поэтому направились в полветра на юг. Я собирался провести свою флотилию к Синопу и на подходах к этому порту поискать удачу.
Она сама нашла нас возле мыса Сарыч, от которого я собирался повернуть в открытое море. Две военные кадирги, переделанные в торговые суда, шли против ветра на веслах. Увидев нас, повернули к берегу. Оба купца не решились сражаться с казаками. Загнав галеры носами на мелководье, экипажи, прихватив самое ценное, по трапам сбежали на сушу и быстро полезли вверх по склонам, поросшим кустами и деревьями. Груз на обеих был ценный: благовония, специи, квасцы, стеклянная посуда высокого качества, дорогое оружие и доспехи, сбруя и седла.
Особенно много было сбруи, украшенной золотом и серебром. Именно эти часть добычи больше всего понравилась казакам.
— Сбрую и седла продавать в Гезлеве не будем, — высказал мне сотник Безухий мнение большинства товарищей.
— Предлагаю вообще ничего не продавать в Гезлёве, а вернуться домой и поделить эту добычу, — сказал я. — У нас и получим за нее больше.