Я ощутила себя недосягаемой королевой пьедестала, которой доверили закрывать праздничный показ. Вышагивала в полупрозрачном кокетливом платьице, украшенном аляповатым принтом, которое стоило как крыло самолёта.
Мы с Хейли поравнялись, и в эту секунду словно в замедленной съёмке я с ужасом увидела, как на шее блондинки лопнула тонкая полупрозрачная леска, после чего десятки крупных бусин посыпались по подиуму в разные стороны…
Тело сковал животный ужас. Отчаянно опустила взгляд в пол, вышагивая, словно по минному полю.
Нет… Нет… Не-ет… Господи… Только не это… Я не должна наступить на них. Иначе могу… По спине скатилась капелька пота, душа металась, словно израненная птица в клетке, представляя последствия того, что может произойти.
Пятнадцатисантиметровые шпильки не отличались устойчивостью. Не успела об этом подумать, как ощутила под подошвой что-то маленькое и круглое. Меня качнуло в сторону, я теряла равновесие, но постаралась выправить ситуацию, сделав ещё один уверенный шаг.
И снова угодила тонким каблуком прямо на крохотный перламутровый шарик.
"
"Коленки подкосились. Рухнула навзничь, оглохнув от собственного истошного крика боли. А потом зажмурилась, судорожно стиснув зубы, чтобы сдержать слёзы, подступающие к глазам. Лодыжку пронзила острая боль. Но она казалась несущественной по сравнению с тем, что творилось у меня в душе. Словно оглохла от нарастающего звона в ушах, различая лишь звуки бесконечных вспышек фотокамер, направленных на меня. Я не могла подняться с подиума, продолжая лежать, как подбитый солдат на поле боя.
Я проиграла эту битву. Но не войну.
Перед глазами всплыло ухмыляющееся лицо Хейли, в момент, когда на её шее лопнула леска, удерживающая несколько десятков перламутровых бусин… Демиан не просто больной на голову псих. Он настоящее исчадье ада.
Я недооценила их коварный план.
Зато готова была поклясться, что навсегда запомню миг своего позора.
* * *12 часов спустя
Бессонная ночь превратилась в мучительно-бессонное утро. Вместо любимой кровати – неудобная койка в палате с белоснежными стенами госпиталя.
Действие обезболивающего заканчивалось, и моя нога вновь начала ныть от боли.
– Мия, я поеду! Не переживай так. Всё образуется.
Подняла голову, бросив усталый взгляд в напряженное лицо Джона.
– Да, пожалуй, – голос дрогнул от подступающих рыданий.
– Ну, прекрати. Я не выдержку новых потоков слёз! Это жизнь – взлёты, падения.
При слове «падение» шмыгнула носом, зайдясь в новом истерическом порыве.
