Решила уединиться там до показа и попробовать усмирить вышедшее из строя сердце, температура в котором начала стремиться к нулю, стоило мне только заглянуть в его глаза.
Проследовав вглубь оранжереи и даже не глядя на диковинные растения, уселась на небольшую скамейку, уронив взгляд в пол, а затем судорожно вытолкнула легкими воздух.
– Не помешаю?.. – хриплый вопрос слетел с самых искушенных в мире губ, в момент, когда чья-то стальная ладонь пробралась в разрез платья, и я ощутила волнующие прикосновения шершавых пальцев к задней поверхности бедра.
Запах терпкой туалетной воды защекотал ноздри, когда змей искуситель прошептал, касаясь влажным языком аккуратной мочки.
– Я сдохну, если не поцелую тебя прямо сейчас…
POV. Демиан
Она сводила с ума, выворачивая душу наизнанку, заставляя сердце скрипеть от отчаяния, словно несмазанное колесо старой телеги. Она бесила до зубного скрежета, хотелось просто придушить, кусая губы от тупого бессилия. Она вцепилась изящными пальчиками в каждую клеточку изнывающего от желания тела и держала, не отпуская.
Ловко. Цепко. Изворотливо.
Я потерял контроль, стоило лишь погрузиться в эту малахитовую пещеру глаз, стоило ей всего лишь раз взмахнуть невесомым одеялом густых ресниц, как я готов был забыть обо всех обидах.
Мия! МИЯ! МИ-ИЙЯ-Я!
Я держался из последних сил, чтобы казаться холодным и отчужденным. С виду непробиваемый терминатор с несгибаемой волей и дьявольским прищуром, а внутри – обезумевший от фейерверка чувств мальчишка, готовый похитить свою принцессу и увести на край света.
Меня чуть не хватил удар, когда этот говнюк выдал своим поганым ртом «невеста». Хотелось вцепиться в его глотку зубами и прорычать: «Дядя, думай, что говоришь?!» Хотелось убежать от реальности, вырваться из этой западни. Но я будто прирос к полу, продолжая играть отведенную на этот вечер роль. А она стояла рядом. Такая ослепительная и невероятно желанная. Проникала взглядом в моё сердце, заставляя прилагать титанические усилия, чтобы не выдать себя с потрохами.
Всё шло по плану. Совсем скоро должна была свершиться моя вендетта.
А потом увидел, как белокурое божество удаляется из зала. Наплевав на все последствия, побежал за ней следом. Иначе не мог. Иначе просто не представлял. Моё наваждение. И самое настоящее проклятье. В эти мгновения мне хотелось удавиться от жалости к самому себе – я готов был провалить план, над которым работал почти две недели, лишь бы снова прижать её к груди.
