– Любимый… Демиан…
Дрожащими губами неистово шептала его имя вперемежку с молитвой, не в состоянии отвезти взгляда от небольшой багровой лужицы, с каждой секундой всё больше растекающейся по асфальту.
* * *Я впала в эмоциональную кому. Тупо смотрела на белую кафельную плитку в коридоре госпиталя, куда вчера утром экстренно доставили Демиана. В ушах до сих пор стоял собственный душераздирающий крик, а горло саднило от подступающего рвотного позыва, стоило только вспомнить одинокую красную лужицу на блеклом холодном асфальте.
Его положили на носилки и повезли в больницу, а лужица так и осталась.
Он почти сутки не приходил в сознание, и врачи пока не давали никаких прогнозов. Кроме серьезной черепно-мозговой травмы было сломана голень и три ребра. Кажется, услышала сквозь паутину пелены в ушах, как кто-то из медицинского персонала сказал:
– Парень чудом уцелел. Крепкий мышечный корсет. Похоже, спортсмен."
"– Надеюсь, выкарабкается, – вторил второй равнодушный голос, и меня в ту же секунду скрутило от нового истерического приступа рыданий.
Крепко обняла себя руками, представляя, что это делает Демиан, и, что было силы, зажмурилась, мечтая отключить и своё сознание тоже. Без него мне ничего не хотелось. Судьба словно издевалась над нами: насильно разлучила в детстве, и, вроде бы вернув старый должок, вновь сыграла подлую шутку. До синяков впиваясь подушечками пальцев в ребра, плавно раскачивала себя, словно на качелях.
– Деми, не покидай меня, пожалуйста, я согласна переехать жить к тебе хоть сегодня, если ты так этого хочешь.
Только вернись ко мне, любимый…
По щекам стекали всё новые капельки прозрачной жидкости, и я ловила их языком, ощущая солоноватый привкус на губах.
– Эрик сказал, ты здесь с самого утра. Поезжай домой, отдохни.
Резко крутанула головой, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на женщине, которая незаметно присела рядом и легонько коснулась моей руки. Не в силах произнести ни звука, снова судорожно вздохнула, захлебываясь от потока слёз.
Закрыла лицо ладонями, уткнувшись в плечо незнакомой женщины. Она поняла меня без слов, больше не задавая лишних вопросов. Мы так и просидели, прижимаясь друг к другу до самого рассвета.
Я уже перестала, что-либо понимать, глядя потерянным взглядом на проходящих мимо врачей. Они без конца заходили и выходили из двери блока с ужасающим названием «Реанимация», а мы продолжали сидеть в коридоре снаружи, про себя молясь и ожидая новостей, как приговора.
