Это ровно на один день больше, чем я готов дать этому идиоту. Собственно, я иду на уступки лишь потому, что мне и самому нужно немного времени, чтобы… хер его знает! Свыкнуться с этой мыслью. И придумать какой-никакой план действий. С другой стороны, как тут что-то придумывать, если не знаешь, с кем тебе в принципе придется столкнуться? Вдруг это какая-то совершенно безмозглая курица, которой ребенка и на пять минут нельзя доверить? А вдруг она страшная, как смертный грех? Или у нее в роду шизофреники?
В глазах темнеет.
Выскакиваю в заботливо приоткрытую Максом дверь. Несусь, ничего перед собой не видя. Пока со всех ног не врубаюсь в… женщину.
– Ма-а-амочки, боже мой! Ты куда, мудило такое, смотришь?! – кричит не та, которую я едва не сшиб с ног, а другая. Сопровождающая, что ли? Подруга. Или сестра.
– Ну-ка угомонись, – шикает на нее Макс. Краем глаза замечаю, как он оттаскивает брыкающуюся девицу в сторону. И снова возвращаюсь к той, кого продолжаю осторожно поддерживать под спину все это время. Это полный, совершенный идиотизм, но я, пожалуй, впервые в жизни не могу вымолвить ни слова.
Потому что она… Как бы это сказать? Так красива, что, глядя на нее, реально отнимает дар речи. А еще она довольно высокая. Наденет каблуки – я лишь немного выше буду. И ладная. Вся такая тонкая, несмотря на беременность, которую я чувствую, потому что наши животы соприкасаются.
«Озвереть!» – проносится током мысль.
– Отпусти меня, горилла! – визжит девица, яростно отбиваясь от Макса. – Данаюшка Васильевна, он вас зашиб?! Я сейчас! Я сейчас позову доктора.
До-о-октор!
– Нюта, перестань. От твоего крика у меня болит голова, – морщит идеально гладкий нос… Даная?
– Простите! – тут же переходит на шепот мелкая истеричка. – Так лучше?
Красивые губы Данаи изгибаются. Будто ей хочется улыбнуться.
– Да. Спасибо. Эм… Вы тоже можете меня отпустить.
Ага. Точно. Уже, наверное, минуты три, как мог бы… Ну, разве не идиот?
– Думаю, вам лучше присесть, – подвожу ее к стулу. – Я точно вас не ударил?"
"– Нет, – она прикладывает ладошку к животу, прислушиваясь к себе.
Кисть руки удивительно узкая. Пальцы длинные. Музыкальные. С красиво подпиленными ногтями вытянутой формы. Без лака. Не знаю, какого черта обращаю внимание на такие мелочи. Это глупо. Может, моему закипевшему мозгу просто нужно на что-нибудь переключиться – отсюда и эта ненормальная, прямо скажем, реакция. Но еще ведь и впрямь она какая-то совершенно необыкновенная! Даже Макс, и тот, вон, проникся.
