— Привет, Кирилл, — поздоровалась Марфута.
Кир на миг застыл, всего лишь на мгновение. Но его хватило, чтобы отметить, что девочка выросла, превратившись в красавицу с короткими, едва прикрывающими милые ушки рыжими волосами, и загадочными разноцветными глазами. Фигурка девчонки тоже изменилась, округлившись в нужных местах. Где-то глубоко внутри шевельнулось теплое, давно забытое и запечатанное чувство тепла и покоя. А полноватая грудь девчонки напомнило грозному Кириллу Андреевичу, что женщин у него не было уже сотню лет.
А конкретнее четыре года. Сейчас он напоминал себе подростка, которому разрешили полистать взрослый журнал перед сном или краем глаза по великому секрету посмотреть на женскую грудь.
Кир, нахмурившись, подавил в себе любые эмоции, намеренно перенося нагрузку на больную ногу. Вот так, боль всегда напоминала мужчине о глупости и ее последствиях.
По всем законам этикета, воспитания и уважительного отношения к слабому полу, он должен был взять из ее рук тяжелый пакет, вежливо предложить чашку чая, и вести связную беседу.
Возможно, прежний бы Кир так и поступил. А еще, он бы затащил девчонку прямиком в спальню, а уже потом вел бы светские беседы под чашку кофе. А может быть, сразу же прогнал бы ее после секса. Кто знает? Но сейчас Кир прошел мимо. Словно и не было Марфуты в подъезде с тяжелым пакетом.
Прошел и медленно закрыл за собой дверь. Молча. Не глядя на девчонку. Оказавшись в квартире, снял обувь.
Опираясь о поручни, прикрепленные к стенам, дошел до спальни. И уже там навзничь упал на постель, закрывая ладонями лицо. Здесь, где его никто не видел он мог дать слабину. Мог не заставлять себя казаться сильным и независимым ни от кого. Мог, протянув руку, вынуть из прикроватной тумбочки потрепанную газету с ровными столбиками стихов на последней странице. Даже не глядя на бумагу, он знал, что написано в каждой строке. И от этого, чувство вины сжирало его еще больше.
Жизнь учит, и ее уроки порой безжалостны.
Марфа не удивилась, когда Кирилл прошел мимо, будто она — пустое место. Примерно к этому она и готовилась. Именно для такого случая у нее был приготовлен запасной дубликат ключей. Глубоко вздохнув, Марфута осторожно открыла дверь и шагнула в логово раненого зверя.
Зверь, судя по едва различимым матам, находился в спальне. Маты стихли, и до слуха Марфы Федоровны донеслось едва различимое бормотание.