Шторы наглухо закрыты, свет не горит, в сгущающихся сумерках - а темнело пока рано - он выглядел мрачным и чужим. Справедливости ради, он и был чужим, пусть формально и оставался пока собственностью моей семьи. Каков бы ни был приговор, имущество пустят с молотка. И хоть бы пострадало только оно…
Внутри же все обстояло хуже, куда хуже. Не знаю, чего я ожидала, наверное, просто не задавалась вопросом, как выглядит помещение после обыска. Думаю, после банды грабителей остался бы меньший погром. Тайная стража не церемонилась, вываливая вещи из шкафов и комодов.
Разве теперь здесь что-то найдешь? И ведь претензии не предъявишь, не скажешь же молчаливой и суровой спутнице, что ее коллеги могли бы проводить обыск и поаккуратнее или хотя бы убрать за собой. Ничего не разбили и не сломали - уже хорошо.
Честно говоря, я рассчитывала, что стражница останется внизу, а я смогу подняться в жилые комнаты, спокойно осмотреться и взять все необходимое. Не тут-то было. Женщина, как в броню закованная в форму черного цвета с нашитым арнаудским волкодавом на плече, следовала за мной по пятам и на просьбу подождать где-нибудь ответила категоричным отказом.
Следом за мной она поднялась в мою комнату и встала у окна вполоборота, чтобы и не смотреть в открытую, а вроде как любоваться видами, но в то же время контролировать, что именно я собираюсь взять. Вдруг волкодавы до нее что-то упустили, и сейчас я собираюсь вынести в декольте какую-то важную улику. Конечно, последнее я додумала, это всего лишь ее работа. И уверена, я не первая девушка, которую ей выпало сопровождать за вещами.
Моя комната не была перевернула и разворочена, чувствуется, что вещи просматривали, но без пристрастия. Я открыла дверь гардеробной, понимая, что большую часть придется оставить. Самое необходимое - сказал папа. Знать бы еще, что действительно мне понадобится, а без чего я вполне обойдусь.
Платьев, которые можно продать, у меня хоть отбавляй, большинство висело на плечиках еще с бирками в фирменных чехлах. Я любила пройтись по магазинам, купить что-нибудь этакое, или заказать нашей с мамой портной.
Носить вещи мне особо некуда - в академии форма, а из академии я надолго могла выбраться два раза в год - на каникулы. Очень редко - на выходные. Вещи я свернула, чтобы сильно не измялись, и сложила в выданную сумку, не распаковывая из чехлов. Зачем расстраиваться? Повседневную одежду, которая когда-нибудь придет на смену форме, выбирала сначала придирчиво, а потом уже начала кидать все подряд.
