Язык Мильдара, только устаревший, еще до драконьей чумы. Драконья чума сильно изменила наш мир, изменила границы стран, большой поток беженцев с юга смешал разные культуры и языки в том числе. То, как мы говорим и пишем сейчас, разительно отличается от того, как было триста лет назад.
А гримуар написан гораздо раньше на старом мильдарском. Не скажу, что стала понимать его намного лучше, но теперь хотя бы примерно ясно, в чем же заключался ритуал.
Семь рун, которые чертятся на полу, слова призыва и договор, скрепленный кровью.
Я не просто призвала темную сущность, я почти сделала нас единым целым: сообщающиеся сосуды, которые могут черпать силу друг из друга. По логике, маг не должен делиться с призванным, обладая специальными навыками, чтобы тянуть силу потусторонней твари. Но я не озаботилась собственной безопасностью, а схема была только на призыв: подразумевалось, что призывающий сам выберет и создаст удобный ему вариант защиты. Все-таки гримуар рассчитан на подготовленных темных магов, а не на маленьких детей.
И раз канал был открыт, а защиты не было, то умная тварь не преминула этим воспользоваться. Она потянула силу из меня.
Уверена, Саймон сразу догадался, едва взглянув на схему, что к чему. Наверняка понял, что защиты у меня не было ни тогда, ни сейчас. И понял, чем нам это грозит: темная сущность снова попытается вытянуть из меня жизнь. Но призванный - молодец, он пошел еще дальше: захотел гримуар. А ведь я передам с ним и часть собственной силы, причем не из резерва, а из магического дара… И это уже величина постоянная.
Во что бы тогда переродился мой призванный?
Когда в дверь постучали, я едва не подпрыгнула на кровати от неожиданности и почему-то поспешила спрятать гримуар. Убрала его под одеяло, чтобы не выделялся, и только после этого разрешила визитеру зайти.
- Добрый день, Элиза, ты как? - наверное, знатно Саймона приложило, если он все-таки решил отбросить формальности.
Вернее, мы отбросили их еще в склепе, не до расшаркиваний там было. Но удивительно, что страж не вернулся к своей привычной отстраненно-вежливой манере общения.
- Неплохо, - я не стала акцентировать внимание на резких переменах. - Слабость, конечно, жуткая, но, надеюсь, скоро пройдет. А ты?
Судя по манере держаться, у некроманта сломана пара ребер, и правую руку он явно бережет. Двигается осторожно, пусть и старается ничем не выдавать своей боли, но я все же, хоть и не самый лучший, но целитель. И страж, в отличие от меня, одним магическим истощением не отделался.
