А я так и сидел на асфальте.
Спрятал грязные пальцы, и, не сдержавшись, все-таки протянул малышке другую руку — чистую. Чтоб ее не пугать.
Скромно смущаясь она с секунду подумала, а потом улыбнулась, очертив яблочки щек и пожала своими пальчиками мои.
— Пивет, дядя, — елозя ножкой в босоножке по асфальту, сказала. — Я хотю сказать спасибо…
— Привет, — ответил я. И голос как у пацана перешел на фальцет. — Пожалуйста.
Сердце бесновалось, грозилось выпрыгнуть из груди. Я продолжал держать малышку за руку.
Так вот почему… Вот почему она целый день из моей головы не выходила. Вот почему я так остро запомнил ее голубе глаза. А сейчас, когда увидел, как на нее машина несется, даже не думал. Просто бросился наперерез, оттолкнул и закрыл своим телом.
Бампер авто больно боднул меня в бок, а когда я падал — поцеловал головой нагретый солнцем асфальт. Но под ее крохотную головку подложил свою руку, лишь бы не стукнулась.
— Дядя, а тебе бойно? — Малышка со страхом и любопытством разглядывала мою поврежденную голову.
— Нет, — улыбнулся я ей, — совершенно не больно.
— А поцему ты тогда плацешь?
Я плачу? Завороженно провел рукой по щеке, обнаружив стыдливую влагу. Плачу. И правда.
— Потому что я очень рад увидеть тебя.
— Плавда? — Подвергла сомнению.
— Руслан… Потерпи чуть-чуть… Скорая уже едет… — фоном слышал я голос любимой.
— Правда, — кивнул.
Малышка нахмурилась, явно не могла сложить в голове два плюс два.
— Почему? — Вновь спросила.
Я дернулся, став к ней чуть ближе.
Хотелось обнять. Вдохнуть запах. Почувствовать тепло. Но я себе не позволил. Успею еще. А сейчас могу напугать.
— Потому что ты моя… дочка.
— Доцка?… — Удивилась она.
— Дочка, а я твой папа.
— Папа? — В детских глазищах тонна вопросов.
— Папа, — сам пробуя это слово на вкус, отозвался.
Малышка уперла руки в бока, и даже чуть-чуть разозлилась.
— Где зе ты был столько влемени?!
Эпилог
Два года спустя.
— Мне нужен Руслан Евгеньевич, — заявила девица, влетевшая в приемную кабинета владельца лучшего отеля столицы.
Дама была молода. За километр тянула шлейф дорого парфюма из категории тяжелого люкса, и пышила презрением ко всему женскому полу.
— Добрый день, — окинула я ее взглядом, отложив документы. — По какому вопросу?
Надо ли уточнять, что в ответ она не поздоровалась?
Молодая смуглая брюнетка откинула за спину копну блестящих волос. И вздернула нос.
— Не ваше дело.
Я изогнула бровь. Конечно, с иронией.
