– Займись женсоветом!»
И Васек занялся. Мало того, он увлекся, повесил у себя в кабинете портреты Клары Цеткин, Ларисы Рейснер, Розы Люксембург и, конечно, нашей главной женщины – Надежды Константиновны.
Потом он принялся рожать планы. Как всегда, громадье – планы, инструкции, отчеты, дневники движения.
И еще «итоги работы детских музыкальных школ». Ничего этого в помине не было, но Васек здорово бредил.
Я бы даже сказал: самозабвенно.
А женская общественность даже не подозревала о своем существовании.
В результате служащая Широкова по итогам года заняла четвертое место на флоте. Это служащая и была председателем того женсовета.
Зам вызвал Васька и сказал ему, что он – молодец и что «так держать!»
И у Васька от такого успеха выросли дополнительные яйца. Теперь он, кроме курсов «кройки и шитья», организовывал курсы «подготовки к материнству» и проводил «рейды по неблагополучным семьям», грибные походы и ягодные переходы по рекам на байдарках.
Все это было в отчете, и зам ему это подписал.
Командир тоже подписал, и отчет оказался самым лучшим на флоте, занял первое место, а служащую Широкову в том же приказе наградили ценным подарком.
Но это еще не все: через месяц на базе нашего отдельно стоящего гарнизона должны были состояться сборы женсоветов по передаче опытов.
«А где у нас Широкова?» – спросил наконец зам. И тут он услышал, что Широкова водилась когда-то в этих местах, не без того, но теперь она уже лет пять как отъехала на Большую землю.
Зам закрыл лицо ладошками и сидел так минут пять. Потом он пошел к командиру.
Вместе они решили возродить женсовет и за месяц до сборов запастись тем опытом, который затем удастся безболезненно передать.
Собрали баб и объявили им, что, мол, у нас были недостатки, но ничего не стоит на месте, и давайте организуемся, вот, что вас на данный момент не устраивает?
Баб на данный момент не устраивало все: жилье, распределение, потребление и то, что мужики при них матерятся, особенно в замкнутых помещениях.
Моя жена немедленно была выбрана председателем вместо «служащей Широковой». А вы знаете мою жену. Ее невозможно не знать. Это настоящий танк. Она сквозь стены пройдет и все что хочешь возьмет голыми руками.
И начали мы обрастать общественностью, как помолодевшая болонка шерстью. На кухне нашей постоянно происходили совещания, заседание и женское народившееся самосознание билось, как семга в сетке.
Я этого не выдерживал.
