А я слушал его и слушал, и мне с каждым его словом становилось все страшнее и страшнее, потому что на все его доводы я никак не мог найти достойного возражения, а я должен был почему-то найти, ну, хоть что-то и возразить – не знаю почему; и все шло к тому, что мне надо было с ним согласиться, но соглашаться никак было нельзя, и я это прекрасно понимал, нельзя и все тут; а он все подводил меня и подталкивал к этому согласию, и это напоминало то, как если тебя подтаскивают к обрыву, и ты уже чувствуешь прохладу ущелья, и камешки под ногами предательски перекатываются – ты скользишь, скользишь, и силы тебя оставляют – вот сейчас ты покатишься, вот сейчас.
Меня прошиб холодный пот, волосы встали дыбом, меня затрясло – жуткий холод.
И в этот момент я сказал: «Нет!» – и все, он сразу исчез.
Будто и не было его вовсе.
Рядом со мной был Лис.
– Ну, как? – спросил меня Лис.
– Сейчас! – сказал я. – Только «Отче наш» прочитаю.
– Прочитай, полегчает.
Я прочитал раз, два и три – медленно отпускало, а потом все внутри улеглось, потеплело.
– Что это было? – спросил я у Лиса.
– Это было не «что», а нечто. Это был Саиб.
– Дьявол?
– Ну, зачем же так радикально! Это всего лишь Саиб. Ему достаточно твоего отказа.
– Я не запомнил то, что он говорил.
– Те, кто запоминают речи Саиба, выполняют потом все его просьбы.
А просьбы у него разные.
– Он из ада?
– Почти.
– Ад существует?
– Бездельники спрашивают о существовании рая.
– И все же?
– Существует, конечно, но только он не совсем такой, каким его представляют человечеству.
– Лис, а Бог? Кто такой Бог?
Лис кротко вздохнул.
– Сколько раз мне задавали этот вопрос! И сколько раз я на него отвечал! И всегда я отвечал по-разному, потому что иначе не ответишь.
Взгляд у Лиса стал задумчивым.
"
"– Человек, – продолжил он медленно и монотонно, как на уроке физики, – постоянно существует только в трех измерениях. По-вашему – длина, ширина, высота. Хотя некоторые из людей, как особое воздаяние, могут на время удаляться и в четвертое измерение, в то же самое время исчезая из перечисленных первых трех. Я же могу сиюминутно находиться в ста двадцати восьми измерениях.
