* * *Позвонили со шведского телевидения. Шведы нашли в своем фьорде на глубине 115 метров затонувшую подводную лодку.
«Вы, как эксперт, могли бы нам сказать, русская это лодка или нет. Мы смотрели ваш фильм…»
Я сказал им, что я не эксперт, а писатель. Потом согласился – присылайте фото, посмотрим.
«Водолазов надо спускать!» – «Глубина там большая!» – «Какая же она большая, чуть больше ста метров!» – «Там сильное течение!» – «Для хороших водолазов это не проблема. Возьмите русских!» – смеются.
Русские водолазы – это хорошо, конечно.
Подозревают, что лодка 50-х или 60-х годов. По натовской классификации «Фокстрот». По нашей – 641 проект.
«Там еще за рубкой у нее зенитная установка! И обратите внимание на иллюминаторы на рубке! Их очень много!»
Ну, да. Ставили такое когда-то, но после войны уже всем было ясно, что главное для подводника – нырнуть и уйти, оторваться от преследования маневром по глубине и по скорости, а не вступать в дуэль с самолетом. Тот всегда в плюсе. Но это знание пришло в военные умы не сразу.
Все пытались из лодки танк сделать.
«Мы думаем, что это русская лодка!»
«А почему не немецкая?»
«Немцы сообщали о всех своих потерях! И координаты давали!»
Боже ж ты мой! Уже весь мир знает, что только русские бросают своих.
* * *"
"Человек служивый здесь, в России, должен понимать, что только от его умения и зависит его жизнь. Ему надо, наконец, сказать: «Тебя никто не будет спасать. Наоборот, если ты в этой стране спасешься сам, то придет дядя прокурор и оценит, так ли ты при своем спасении защищал Отечество, как ему, этому дяде, хочется.
А сломаешься – заменят, как винтик. В лучшем случае железку на грудь повесят. В худшем – так зароют. Пойми, тут в цене мертвые, а не живые. Тут любое количество положат просто так. Походя. И унижать тебя будут. Это обязательно. А теперь скажи: готов служить? Если готов – служи, но обо всем этом помни. Это Россия. Тут по-другому не бывает».
* * *Моя жена иногда спрашивает быстрее, чем успевает подумать. Смотрим телевизор. Там упоминается Росинант.
– А Росинант это чья лошадь, Вронского или Македонского?
– Росинант – это лошадь Пржевальского! – говорю я. – А у Македонского был Буцефал, что в переводе с родного языка Александра Филипповича означает «фалл в бутсах».
* * *В рассказе «Авария» все стилизовано под записи в вахтенном журнале. Действительно, взяты настоящие записи из журнала и по ним воспроизведена картина того, что люди все делают вроде правильно, а получается ровно наоборот.
