Они сами резанули по трубе, а в первом контуре в этот момент был не ноль – было не меньше 150 атмосфер. Это как? Вдумчивое решение? Или, все же, время шло на секунды? В «Рубине» эту аварию должны хорошо знать. Нам, во всяком случае, ее доводили именно так. Я не виню людей. И не могу их ни в чем винить. Тогда (да и сейчас) считалось, что офицер до всего доходит своим умом. Иногда это стоило жизни. Иногда лодки гибли. Так, может, дешевле людей учить?
Затеев хороший мужик, судя по всему.
У нас принято обвинять командиров. Причем его обычно обвиняют люди, которые никогда командирами не стали бы.
История гибели «К-19» уже описана. И ни один раз. Писали очевидцы, участники, противники, сторонники.
Даже Николай Черкашин о ней написал. Он вообще об авариях пишет.
Называть водку «К-19», наверное, не стоило, но таков мир. Кому война, кому мать родная.
А командира на лодке «капитаном» не называют. В песнях – может быть, на железе – нет.
* * *Вчера приехал в Питер один мой однокашник по училищу.
Тот самый, что есть в «Каюте». Он на курсе молодого бойца, когда мы еще присягу не приняли, командовал нам: «Встать! Сесть!» По многу раз. Тогда я считал его мерзавцем."
"А теперь, говорят, он глава администрации Шкотовского района Приморского края на Дальнем Востоке. И ушел в запас он с адмиральской должности, был начальником тыла. И еще говорят, что он очень заботится обо всех, взял несколько наших однокашников на работу.
Он устроил встречу для ребят в ресторане, говорили, что там все было хорошо.
Но я не пошел. Вдруг он действительно стал другим человеком?
Мне все-таки дорого то юношеское отношение к нему, как к мерзавцу.
* * *Да, о национальности. Нам плевать было на национальную принадлежность. У подводников ценится только знание и самообладание. И будь ты хоть арийцем златокудрым, хоть негром губатым – итог один: не знаешь – вон.
* * *Когда-то в детстве я ходил на карьер с взрослыми ребятами.
У них была «воздушка» – ружье, стреляющее такими маленькими пульками. Эти ребята стреляли лягушек. Они стреляли лягушке в голову, а потом наблюдали, как она умирает. Я не мог этому воспротивиться. Я был очень маленький. Я стоял и плакал. А они смеялись: «Над лягушками!»
Если б я встретил их сейчас, то в лучшем случае не подал бы руки.
А то и морду бы набил. Я теперь сильный.
За тех лягушек.
