Даже в отхожее место им ходилось, как-то очень часто перебирая, боком и с трудом. Мозг и клоака немели. Флагманские готовили Колю к комиссии замысловато, как заморский фрукт. Они перекрестились и напились, когда им удалось все же оттолкнуть Колю от пирса.
То был ""поход за Героями"", поэтому в него пошел и командующий. (Есть такая маленькая звездочка, из-за которой командующие способны даже на Камчатку пойти.)
После похода ожидались награды.
У Коли на переходе процентное содержание углекислоты в отсеках было такое, какое только могут выдержать человек и железо – три процента.
Командующий бенгальским львом бродил по центральному, изрыгая проклятья. Лава готовилась протечь, крови ожидались лужи.
Когда Колю вызвали в центральный, он вздохнул и вошел в него с простым лицом.
Там между ним и командующим произошел диалог, кусок из которого можно здесь привести, избавив его от идиоматических выражений.
– Почему у вас столько углекислого газа?
– Потому что аппараты не работают!
– А почему они не работают?
– Потому что сломались!
– Так ремонтируйте!
– А я не умею!
– А почему вы не умеете?
– А потому что меня не учили!
– А чему вас учили?
– Заборы строить, камни красить, снег убирать, траву сажать!
Командующий завыл: ""Вы-ы-ы-ы!!!"" – он просто не знал, кто у Коли папа, и далее он сказал монолог, в котором самым приличным выражением было ""сучье вымя!"".
Не успел Коля попасть на Камчатку, как туда примчался для него орден ""За службу Родине"". Командующий за грубость, невоспитанность и хамство был наказан – ему не дали «Героя».
А флагманские получили по ""неполному служебному соответствию"". По одному на каждого.
Их еще потом долго заслушивали на всяких комиссиях об их отношении и о личном вкладе.
Коля правильно родился.
ПОТОЧНАЯ СИСТЕМА
Шел 1995 год. В этом году страна много чего смогла. Например, она смогла почти что достроить свою основную гордость – крейсер «Петр Великий», в простонародье «Петрушу». И вот приезжает Главком ВМФ с целой свитой шакалов смотреть на нашу основную гордость, и руководство завода рядом мелко семенит, показывая ее.
На лице у Главкома появляется выражение значительности всего происходящего, которое вполне сошло бы за выражение счастья. Мягкие мышцы его лица подобрались и построились в одну шеренгу с твердыми, глаза его вспомнили взгляд ""великое море"", а нос так ничего и не вспомнил, хотя очень старался.
Руки Главкома не то чтобы шарили и искали стакан. Нет! Они не шарили.
