"
"Боль пронизывает меня насквозь уже от того, что какая-то непонятная девка раздевала моего жениха, видела его голым, трогала. Пускай это и нанятая за деньги простиутка, а не постоянная любовница, с которой он мне регулярно изменял. Ну а на моменте, когда она залезла на Стаса, когда он ее с себя не скинул, потому что желание получить разрядку было сильнее, чем желание жить и дышать, я держусь из последних сил.
Почему спустя пять лет мне все так же больно, как будто я увидела измену вчера?
— Все, хватит, — перебиваю Стаса на том моменте, когда он писал заявление в полицию.
— Я все поняла. Только я думала, что мне прислала сообщение твоя бывшая Алла.
— Нет, как выяснилось, Алла была ни сном, ни духом. Это Рита ей решила так удружить. Ну и поплатилась за это реальным тюремным сроком. Они все сели, Полин. Даже проститутка.
— Почему ты не сбросил ее с себя?
Стас вздыхает.
— Потому что после лошадиной дозы препарата для эрекции я не мог думать ни о чем другом. Это было сильнее меня. Я не оправдываю себя, Полин.
Я прекрасно понимаю, что это была моя секундная слабость. Я поддался плотскому желанию, хотя должен был сохранить разум. Но, согласись, это не та измена, когда намеренно идут к любовнице.
— Мне от этого не легче.
Столько лет прошло, а у меня до сих пор жгучая боль от увиденной картины. Пускай я теперь и знаю, что Стас оказался там не по собственному желанию. И даже если бы пять лет назад Стас предоставил мне доказательства, что его подставили, рассказал про суд над виновными, это ничего бы не изменило.
Он должен был скинуть с себя проститутку, а не скинул. Точка. Так что я все так же не могу его простить.
— А если бы я тебя не застукала? Что тогда?
— Я бы все равно тебе признался. Я бы не смог скрывать от тебя. Правда, Полин. Я и сейчас честно говорю, что осознавал измену в тот момент, когда ты вошла.
— Осознавал… — произношу с горечью.
Чувствую, как у меня дрожит верхняя губа. А потом и вовсе по щеке скатывается слезинка. Шмыгаю носом. Так не хочется, чтобы Стас видел меня плачущей, но не могу больше держать боль в себе.
— Ну ты чего, — Стас поднимается с места и подходит ко мне. Садится рядом на пустой стул. Берет мое лицо в ладони и поднимает на себя.
— Я в тот день узнала, что беременна, — выдавливаю со слезами. — Хотела сказать тебе.
Стас гладит меня по лицу, стирая слезинки.
— Не трогай меня, — вырываюсь из его ладоней.
— Поля, что мне сделать, чтобы ты меня простила?
— Ничего! — отвечаю резко.
