Мне продолжать?
Уже который раз за этот гребанный день я от неожиданности прирастаю к одной точке и не могу пошевелиться. Намёк снова понятен.
— Тебя разве не проинформировали, что на работе нельзя принимать подарки дороже трёх тысяч рублей? А этот букет явно дороже.
— Я получила цветы не от партнеров или контрагентов компании. Это подарок личного характера.
— Не имеет значения. Ты получила его на работе.
Медленно выдыхаю, стараясь не взорваться. Вот чего он докопался?
— Ладно, — капитулирую. — И что мне теперь делать? Писать заявление об уходе, пока меня не обвинили в коррупции на рабочем месте?
— Нет, зачем? Согласно правилам компании, ты должна проинформировать департамент управления делами о том, что тебе на работу пришел подарок.
Его у тебя изымут и в течение трёх месяцев проведут независимую оценку. Если будет установлено, что подарок дешевле трёх тысяч рублей, тебе его отдадут. Если же подарок дороже трёх тысяч рублей, его вернут тому, кто тебе прислал. Если вернуть обратно невозможно, тогда утилизируют.
— То есть, каждый раз, когда мой мужчина, будет присылать мне на работу цветы, я должна буду дарить их департаменту управления делами, я верно поняла?
Словосочетание «мой мужчина» я произношу с особенным удовольствием, внимательно глядя в лицо Стаса. Ни один его мускул не дергается. Человек-скала. Непоколебим.
— Не дарить, а передавать на независимую оценку, — поправляет, снисходительно улыбаясь. Так бы и заехала ему пощечиной, чтобы стереть эту мерзкую победоносную улыбку. — И если независимая оценка установит, что подарок дороже трёх тысяч рублей, то да, его вернут твоему мужчине курьером компании.
Сразу сообщи департаменту управделами адрес, куда возвращать.
Я уже представила лицо Леши, когда через три месяца ему вернётся сухой и завядший букет. И как я ему это объясню?
— Я выброшу цветы, — цежу.
— У Юли в приемной есть большое ведро.
Господи, дай мне сил соблюсти субординацию с начальником.
Молча разворачиваюсь и направляюсь к выходу из кабинета, затылком чувствуя взгляд Стаса.
Когда берусь за дверную ручку, он произносит то, что заставляет меня оцепенеть:
— Я подарю тебе новые цветы."
"Несколько секунд стою, не шевелясь, думая, что мне послышалось.
Не послышалось.
— Только попробуй — и я обвиню тебя в харассменте на работе, — отвечаю, не оборачиваясь, и стремительно выхожу.
Секретутка сидит на столом и подпиливает ногти. Поднимает на меня взор и, видимо, не посчитав меня интересной, опускает его обратно к маникюру.
