Мы так тебя ждём. Будь с нами. Ты так нам нужен… — пылко произношу, не стесняясь, что услышит медсестра.
Слезы текут по лицу ручьём. Я целую тыльную сторону ладони Стаса, прижимаю ее к своей щеке.
И в один день она сжимает мою руку в ответ.
Стас приходит в себя спустя неделю комы. Врачи тут же выгоняют меня из реанимации и не дают больше зайти. Я мечусь по коридору, не нахожу себе места. Сразу звоню родителям Стаса, Лизе, Коле, Вите. Сообщаю всем.
Моему счастью нет предела. Мне стоит огромных усилий держать себя в руках, чтобы не ворваться обратно в реанимацию.
Мне дают зайти только на следующий день. Сердце бьется, словно птица в силках, когда переступаю порог палаты. Пульс шарашит в ушах, заглушая пиканье аппаратов. Стас с закрытыми глазами. Сначала пугаюсь, думая, что снова в коме, но когда подхожу вплотную, он слегка разлепляет веки.
— Боже мой, Стас, — сразу же хватаю его за ладонь и реву. — Ты очнулся.
Стас долго смотрит на меня из-под слегка опущенных ресниц. Он выглядит неважно: бледный, измученный.
— Поля, — наконец-то шепчет одними губами.
Я громко всхлипываю и растираю по лицу слезы рукавом одноразового халата.
— Мой любимый. Я так за тебя боялась.
Не выдерживаю, склоняюсь к Стасу, приникаю к его губам.
— Любимый, — провожу ладонью по колючей щеке. — Мой самый любимый. Я здесь, я с тобой.
Через пять дней Стаса переводят в отделение. Он все еще слаб, много спит и мало говорит. У него очень сильная черепно-мозговая травма, была настолько большая кровопотеря, что потребовалось переливание крови.
Бывает, я прихожу к нему палату, а он даже не просыпается. Я не бужу Стаса специально, просто сижу рядом, держу его ладонь и шепчу признания в любви.
Картина Стаса на снегу в багряной луже намертво запечатлелась у меня в голове. Она сместила все предыдущие картины. Бывает, прикрываю веки, потому что сильно устала из-за недосыпа, а перед глазами тротуар, неподвижный Стас и красное пятно под его головой. Страх сразу пронизывает все тело, проникает в клетки. Страх — остаться без Стаса, лишиться его, никогда больше не увидеть и не услышать.
Я была так глупа!
Когда Стас был рядом живой и здоровый, я не ценила этого. Жила в каком-то своем мире из обиды и боли. А можно было отбросить все плохое, не вспоминать и просто быть счастливой с любимым человеком, с отцом моего ребенка. Наслаждаться его любовью и любить всем сердцем в ответ.
Стаса выписывают через две недели, но он еще остается на больничном и на работу ходить не будет.
