— День просто… с-суматошный…
— Ты дома? — спросил он резко, почти строго.
— Да.
— Не девайся, пожалуйста, никуда. Ты меня слышишь?
Мне не хватило сил и дыхания спросить, к чему эта просьба. А Королёв и не стал дожидаться моих расспросов. Спустя двадцать минут в двери раздался клёкот ключа.
Я должна ему высказать. Должна заявить, что так делать неправильно. Раз уж он отдал мне эту квартиру, то вот так по-хозяйски открывать дверь оставшимся у него ключом и врываться в квартиру — неправильно.
Но что я в итоге сделала, когда запыхавшийся Королёв, стащив с себя ботинки, стремительным шагом вошёл в гостиную, где я скукожилась на диване.
Я разрыдалась.
Я ничего не сказала, не объяснила и уж тем более ни за что его не отругала. Стоило ему, небрежно скинув в себя куртку в ближайшее кресло, опуститься рядом со мной на диван, как я разревелась.
Спустя пару мгновений его руки обхватили меня и я, покачнувшись, уткнулась лбом ему в грудь.
Рыдала я долго и самозабвенно. А Королёв просто сидел и гладил меня по спине, терпеливо ожидая, пока мои слёзы иссякнут.
Оставалось только диву даваться, откуда их во мне столько…
— Может, воды? — предложил он тихо, когда я чуть утихомирилась.
Я помотала головой, размазывая по щекам солёную влагу. И мы посидели так ещё какое-то время.
— Маш, ты хоть… ты намекни, что тебя так расстроило?
Муж помолчал немного, и пока я собиралась с силами, чтобы ответить, он предположил:
— Это... из-за Гараева? Он реально настолько тебе понравился?..
Я слышала надлом, горечь и боль в его голосе.
У меня даже дыхание перехватило от того, насколько явно они сейчас слышались.
И я могла бы его помучить. Могла бы подтвердить его опасения. Но я слишком хорошо представляла, каково это, когда тебе вонзают в сердце нож предательства. Я бы так с кем-то другим поступить не могла. Даже если этот кто-то достаточно боли мне причинил. Это ведь вопрос не мести, а милосердия
Если ты не способен, несмотря на предательство, проявить его, то чего ты заслуживаешь на самом деле?.
.
— Дур-рак ты, Королёв, — всхлипнула я и отстранилась от него, но глаз не поднимала.
— Это не новость. Я просто пытаюсь понять, что тебя так расстроило.
И я собрала всю свою храбрость в кулак. И я ему рассказала. Обо всём рассказала. И о новой встрече с Лопатиной, и о звонке Ольги, и о том, как страдала, и о том, что думала всё это время...
Влад молчал — молчал тяжело и обречённо. Будто я своими откровениями выносила ему приговор.
