Хотя он разводиться и не спешил. Но… это в прошлом. Не самая приятная тема для обсуждения.
— Я понимаю. А она… эта женщина… она с ним давно знакома?
— С универа. Насколько я понимаю.
— Выходит, действительно очень давняя связь, — пробормотал Гараев.
Он мурыжил меня ещё какое-то время, вызнавая и выспрашивая. Ходил вокруг меня кругами, и мне казалось, стоит прислушаться, я услышу, как скрипят шестерёнки в его напряжённо работавшем мозгу. Знал бы он, что все эти тактические пируэты вообще ни к чему — я всё понимала и на любой его вопрос отвечала так, что это не давало ему никакой конкретики.
Знаю ли я, на каких условиях он её защищал? Нет, конечно, не знаю. Не помогал ли ей случаем Королёв с какими-нибудь бумагами? Не слышала о таком. А о каких бумагах речь? А это, как оказалось, не важно.
В итоге Гараев вынужден был прекратить свой допрос. Возможно, вынудил себя отступить, чтобы не вызвать у меня подозрений. Он как мог прикрывал эти вопросы своим живым участием и желанием просто «лучше разбираться в этой запутанной ситуации».
Я, конечно, могла бы на это заметить, что для того, чтобы проявить участие и сочувствие, совершенно не обязательно погружаться в вопрос так глубоко. Но прикусила язык. В свою очередь Гараев мог заподозрить, что я не такая дурочка, какой всё это время прикидывалась. И уж тогда бы он перестал вести себя так беспечно.
Чем глупее я ему казалось, тем для меня лучше и безопаснее."
"В итоге наше совместное распитие кофе завершилось скорее на минорной ноте — для Гараева, во всяком случае.
Он так ничего путного от меня и не добился. А вот я кое-какую информацию собрала. И её хватало, чтобы понять: хотя бы тут чёртова Лопатина не врала — он искал бумаги, которые она с собой утащила.
А вот эти шпионски страсти — уже не моего ума дело. Тут попахивало слишком серьёзными разборками в случае чего. От такого я постараюсь держаться как можно дальше.
Мы расстались с условием, что он мне позвонит, и мы, возможно, снова увидимся.
Он так считал. А я не спешила его переубеждать.
— Эх, Гараев, — шепнула я, и из моего рта вырвалось облачко пара.
На улице начинало ощутимо подмерзать, а я какое-то время смотрела вслед ничего не подозревавшему Человеку-соседу, шагавшему к своему авто.
— А ведь у тебя, возможно, был шанс…
И выдохнув эти уже не имевшие никакого смыла слова, я пошагал прочь, к остановке.
Хорошо, что он не стал настаивать на том, чтобы меня подвезти.
