Убедившись в безупречной степени его прожарки, поливает мясо перечным соусом и только тогда отправляет в рот. А потом медленно повторяет этот несложный ритуал. Опять и опять.
После третьего кусочка я готова зарычать в голос! Ар-р!!!
По столовой плывёт неповторимый аппетитный запах дымка, заставляющий меня сглатывать слюну.
Это можно назвать издевательством. Вполне. Если бы не вторая тарелка с тем же содержимым, что сейчас изводит меня прямо под носом: говядина и припущенные овощи; имеется даже маленький белый соусник.
Бессонов ужинает молча и периодически бросает на меня задумчивый взгляд. Я ёрзаю на стуле, а потом и вовсе откидываюсь на его спинку и скрещиваю на груди руки. Упрямо вскинутый подбородок говорит за меня: «Есть не буду!»
– Что это? – он первым нарушает молчание. Кончиком ножа и указательным пальцем тычет в сторону папки с бумагами о разводе, которая лежит на столе рядом с моей тарелкой. В этом жесте я вижу слишком много пренебрежения. Ладно, со мной можно не церемониться, я же всего лишь нелюбимая жена!
– С каких пор тебя интересуют мои дела?
– А у тебя появились свои дела?
Мне хочется промолчать, или всё-таки сказать ему? Пока я сама не прочитала черновые документы, говорить о них рано.
Сейчас, сидя под контролем непроницаемых глаз Бессонова, мне вообще кажется, что правильнее будет поручить это дело поверенному Разинскому. Он может вести дело о разводе без моего личного участия, на всех его этапах, начиная от переговоров с супругом и до получения итогового решения.
Я бескомпромиссно сжимаю губы. Если не ем, то и говорить не буду!
– Ты не обязана рассказывать мне, – сказано легко, как бы между прочим, но это обманное безразличие, потому что сразу следует продолжение: – тогда придётся узнать обо всём самому.
Естественно, этот вариант событий меня не устраивает, поэтому отвечаю:
– Однокурсник помог мне устроиться на работу.
От удивления брови Бессонова ползут вверх. Да что там брови! Видимо кусок в горле стоит, потому что я вижу, как его рука тянется к стакану с водой.
– Куда? – после нескольких глотков к нему возвращается способность говорить.
– Мотать нервы. Сколько тебе клубочков?
Игорь отодвигает тарелку в сторону, облокачивается о стол и скрещивает пальцы обеих рук «домиком». Вот же ж! Теперь его лицо выражает крайнюю степень заинтересованности.
– По специальности, – я ограничиваюсь коротким комментарием. – Ничего интересного для тебя.
– С каких пор у тебя появились такие желания?
– С недавних.
