- А зачем мне диктовать какие-то условия, от соблюдения которых ты можешь отказаться в любой момент, если я вот-вот могу стать обеспеченным вдовцом? – не скрывая улыбки, проговаривал муж, и Вика просто не могла поверить, что он сейчас говорит все это на полном серьезе!
- Артем! Пожалуйста! Прошу! – Вика чувствовала, как дрожит ее голос, а на глазах выступают слезы отчаяния, вот только это никак не трогало ее палача."
"Артем лишь оглянулся по сторонам и убедившись в том, что никто не видит, как он позволяет своей жене полететь в пропасть, с довольной ухмылкой проговорил: «Приятного полета».
Посиневшие пальцы разомкнулись помимо ее воли, и Вика сорвалась вниз…
Глава 4
Ощущение полета. Животный страх от предвкушения неминуемого падения. Резкий шлепок. Боль. Темнота. Вот все, что успело запечатлеть сознание Виктории, прежде чем ее тело поглотила бурная река.
Артем видел, как жена скрылась в толще воды, постоял на краю несколько минут, и убедившись в том, что она, каким-то чудом, не выплыла на берег, неторопливо пошел в сторону административного здания, набирая «112».
- Жена! Моя жена сорвалась с берега в реку! – чуть ли не рыдая, завопил Артем в трубку максимально правдоподобно, притом, что в своей голове уже представляя, как из реки выловят безжизненное тело, и он будет пускать скупую слезу на похоронах так трагично погибшей супруги…
*****Виктория с трудом пыталась открыть тяжелые веки, но сознание вновь проваливалось в черную, ватную бездну. Она сама не знала, с какого раза, ей удалось открыть глаза.
Полумрак и совершенно непонятные ощущения.
«Что вообще происходит?! Где я? Что со мной?» - это были первые оформленные мысли в ее голове, но как бы Вика ни вглядывалась в пространство, совершенно ничего не могла понять.
Взору открывалась какая-то деревянная лачуга, напоминающая охотничий домик или что-то вроде того. Вика перевела взгляд чуть левее и заметила топящийся камин, в котором характерно потрескивали дрова.
Девушка попыталась привстать, но тут же поняла, что у нее совершенно нет никаких сил, да и тело отчего-то жутко болит.
И только тут Вика оглядела саму себя. Она лежала на какой-то металлической койке, прикрытая пестрым, лоскутным покрывалом. Правая рука была до плеча забинтована, очевидно, вместе с какой-то палкой, потому что Вика не могла шевелить ничем, кроме как пальцами. Левой рукой она тут же откинула покрывало и увидела, что одна ее права нога в каких-то бесчисленных порезах, а на левой голени такой же импровизированный гипс.
